Чтение онлайн

Белов сидел, закопавшись в бумаги, и время от времени делал какие-то пометки большой синей ручкой.

– Дело Криницына, Павел Порфирьевич, - ответил я на его вопросительный взгляд.

– Хорошо.
– Белов достал листок учета дел, находящихся в производстве следователей, и поставил птичку.
– А что у вас с другими делами?

– Акименко и Годенко - почти окончено.

Белов сделал еще одну пометку.

– Дело Вершиковой, конечно, тоже окончите.

– Не уверен.

И в ответ на вопросительно выгнутую бровь я выложил прокурору все свои сомнения.

– Э, Дмитрий Арсентьевич, признаться, такого от вас не ожидал, - с укоризной проговорил он, когда я закончил.

– Чего "такого"?
– не понял я.

– Такого мальчишества, даже, извините, дилетантства! "Кажется, наверное, не похоже..." Да разве это следственные категории? Вы же профессионал и должны оперировать только фактами. Фактами! Ваши внутренние сомнения к делу не приобщишь и в приговоре на них не сошлешься...
– Белов говорил устало и даже несколько обиженно оттого, что ему приходится повторять банальные вещи, учить меня прописным истинам, азам следственного ремесла.

– Я это хорошо понимаю, Павел Порфирьевич, и все же...

– ...искусство следователя, я имею в виду хорошего следователя, невозмутимо продолжал Белов, - в том и состоит, чтобы уметь интуитивные догадки превращать в доказательства. А все эти голые сомнения...
– Он махнул рукой.
– Грош им цена.

Белов замолчал, выжидательно разглядывая меня.

– По делу все сделано?
– спросил он, не дождавшись реакции на свой монолог.

– Практически все. Осталось получить акт судебно-медицинской экспертизы.

– Получайте и заканчивайте следствие. Ясно?

Все было ясно. Я вел себя как неопытный стажер, еще не распрощавшийся со студенческой инфантильностью, и Белов недвусмысленно указал мне на это. Обидно. И я злился на себя за то, что еще после разговора с Лагиным не отделался от своих навязчивых сомнений. Все, баста! В акте экспертизы, конечно, ничего неожиданного не будет, иначе мне бы уже позвонили. Значит, приобщаю его к делу, составляю обвинительное - и в суд. Хватит плутать в трех соснах!

Действительно, заключение эксперта не содержало неожиданностей. Смерть наступила около полуночи от проникающего ранения сердца, других повреждений не обнаружено. Легкая степень опьянения, ядов в крови нет. Все ясно и понятно, с самого начала можно было предположить, что заключение будет именно таким. Надо заканчивать дело...

Ругая себя последними словами, я набрал номер Бюро судмедэкспертизы и вызвал на допрос Кобульяна.

Это был полный крепкий мужчина с близко посаженными глазами и мясистым носом. Лицо его постоянно имело недовольное выражение неудивительно при такой профессии. Сейчас его недовольству была еще одна причина.

– Не понимаю, что за моду взяли следователи - по каждому делу допрашивать!
– брюзжал он.
– Вам разве что-то непонятно в акте? Или есть какие-то сомнения? Нет, надо перестраховаться и еще допросить Кобульяна! Ну что я скажу нового, кроме того, что написал в заключении? Скажите, что?

Он обличающе наставил на меня указательный палец.

– Может, что-нибудь и скажете, Гаригин Ованесович. Сами понимаете, читать бумагу - одно, а разговаривать с живым человеком - совсем другое, миролюбиво произнес я. Характер у Кобульяна тяжелый, и излишне раздражать его не следовало. Впрочем, предугадать заранее, что может вызвать его раздражение, было невозможно.

– С живым человеком!
– передразнил он меня.
– Если бы мы требовали для работы живых людей, то как бы вы расследовали убийства?

Это был уже черный юмор.

– Распишитесь, что будете говорить правду, - холодно сказал я, переходя на официальный тон.
– И расскажите о результатах исследования.

Кобульян тяжело вздохнул и, смирившись, начал рассказывать. Он почти слово в слово повторил все то, что написал в акте, и замолчал, ожидая вопросов.

– Скажите, вы ни на что не обратили внимания? Может, какая-то мелкая деталь, которой обычно не придают значения?

– Не было никаких деталей!
– отрезал Кобульян.
– То, что убийца здоровенный лоб, вы и так знаете, преступление раскрыто, и он арестован.

– Подождите, подождите, Гаригин Ованесович, что значит "здоровенный лоб"?

– То и значит, что удар чудовищной силы, клинок прошел через грудную кость. Средний мужчина так не ударит...

– А женщина?
– У меня даже дыхание перехватило: вот оно!

– Что "женщина"?
– хмуро переспросил Кобульян.

– Женщина может так ударить?

– А у вас что, подозревается женщина?
– оживился он.

Я промолчал.

– Определять, кто нанес удар, не в компетенции эксперта, это задача следствия, - нравоучительно произнес Кобульян.
– Но могу высказать свое неофициальное мнение: за двадцать лет работы я повидал всякого, но чтобы женщина могла так сильно ударить - сомневаюсь.

Эксперт понял, что вызван не зря, и настроение у него заметно улучшилось.

– И еще одно, - Кобульян взял со стола линейку и зажал ее в кулаке. Обычно нож держат от себя, в сторону большого пальца, или к себе - в сторону мизинца. Соответственно, раневой канал идет снизу вверх, - он взмахнул линейкой, - или сверху вниз, - он опять показал.
– А в данном случае клинок вошел под прямым углом! Если потерпевший лежал, то это объяснимо, а иначе так сильно не ударить!

Кобульян замолчал, выжидающе глядя на меня.

– Нет, по показаниям обвиняемой он стоял...
– Уточнение оказалось настолько неожиданным, что я несколько растерялся.
– Как же это могло произойти!

– Чего не знаю, того не знаю, - развел руками эксперт.
– Что мог сказал, а разобраться во всех тонкостях - ваша задача.

Когда Кобульян ушел, я внимательно перечитал его показания. Это уже кое-что. Если раньше мои сомнения в выдвинутой Вершиковой версии убийства были чисто интуитивными, то теперь они обретали фундамент. Протокол допроса эксперта являлся первым камнем, теперь надо собирать остальные.

Я достал план расследования. Только где они, остальные? Все намеченные мероприятия выполнены, на первый взгляд искать больше нечего и негде... Но я знал, что существует еще один путь - проникновение внутрь событий, во внутренний мир участвовавших в них людей, в хитросплетения их чувств, помыслов, в лабиринт межличностных взаимоотношений, где можно отыскать скрытые мотивы тех или иных действий, их цели...

Одним словом, путь в души участников этого дела.

ПУТЬ В ПОТЕМКАХ. ВЕРШИКОВА