Чтение онлайн

– Какой товарищ?

– Да этот, представительный, из горисполкома. Валерий! Вот отчества не помню.

– Почему "из горисполкома"?

– Как почему? Он же сам и говорил...

– А почему вы думаете, что это он принес?

– Да я как раз заглянула спросить что-то, вижу, он разворачивает сверток и вытаскивает... Я еще посмеялась - мужчины, а с тряпками возятся. А он говорит: "Что делать, иногда без этого не обойтись".

– И часто он приходил к Петренко?

– Частенько. И девушку с собой приводил. Марину...

– Марину или Иру?

– Марину. Черненькая такая. Феде она, как видно, нравилась...

– А не знаете, что за дела были у Петренко с этим Валерием?

– Да они же старые знакомые, еще со школьных лет. А сейчас встретились - Федя простой моряк, а Валерий какой-то начальник... А дела у них обоюдные. Федя перед экзаменами волновался: желающих много, конкурс большой... Валерий помочь обещался, говорил, на заочном отделении у него есть свои люди. Но ему тоже от Федора чего-то надо было - все его уговаривал, коньяком угощал, золотые горы сулил.

– А о чем шла речь?

– Вот этого не скажу. Я же только отрывки разговора слышала.

– И какое впечатление производил на вас Валерий?

– О, видать человек влиятельный, со связями. Такой если захочет - все сможет.

Ай да Золотов! Услышь он эту восторженность в тоне Клавдии Дмитриевны, был бы на седьмом небе от счастья. Меня так и подмывало разочаровать ее, но я сдержался.

Последние восемь лет из своих двадцати девяти Федор Петренко плавал. В начале в каботаже, потом стал ходить за границу. Сейчас его сухогруз заканчивал профилактический ремонт, значит, была возможность допросить членов команды.

После бесед с замполитом и старпомом я вызвал тех матросов, которые близко знали убитого.

Начальство недолюбливало Петренко: его называли анархистом и демагогом, это означало, что держался он независимо, чинов и рангов не признавал, позволял дерзкие шуточки, любил "резать правду-матку". Товарищи по команде отзывались о нем, в общем, хорошо: "душа нараспашку", смелый, рисковый, немного склонен к авантюрам. Слов на ветер не бросает, уживчив для дальних рейсов это немаловажно.

Больше всех рассказал о Федоре его сосед по каюте Василий Егоров здоровенный парень с красным, задубелым от ветра лицом.

– Влюбился Федька крепко. И было бы в кого, а то девчонка, пигалица, ни тут, ни там...
– Он показал руками.
– Вначале вроде все у них складывалось, а потом вдруг раз - она ему отлуп! В рейс ушел сам не свой, ходит мрачнее тучи, не разговаривает.

Егор вздохнул.

– Потом у него вдруг идея появилась - учиться пойти! Ни с того ни с сего... Его вообще понять трудно. Парень неплохой, но со странностями. Раз зашел в каюту, а он панель отвинчивает. Снял, посмотрел и на место поставил. Я говорю: "Ты чего?" А он отвечает: "Смотрю, нет ли здесь тараканов".

Свидетель округлил глаза и сделал паузу, чтобы я тоже почувствовал всю нелепость такого поведения.

– А вы что?

– А я говорю: "Ты лучше пойди в трюм, крыс погоняй, если больше заняться нечем. А тараканы у нас пока еще не завелись". В общем, чудаковатый был парень.

МАРОЧНИКОВА

Крикливая, бурлящая толпа,

Копыта, высекающие гром.

Таким был этот жаркий день, когда

Я взял тебя с собой на ипподром.

Споткнулся конь или ошибся всадник,

Победа будет равно далека,

Но одному выигрыш - это праздник,

Другому - только горсточка овса.

Обидно за неравенство партнеров,

Вдвойне обиднее, когда глядишь

На лошадей красивых и здоровых

И всадников невзрачных и худых.

И у тебя мелькнет сама собой

Мыслишка, затаенная слегка:

Когда была бы я вон той гнедой,

Не выбрала б такого ездока!

Но скажет вам, не подбирая слов,

И самый завалящийся жокей:

Не лошадь выбирает ездоков,

А всадник выбирает лошадей!

– Ну как?
– спросила она.
– Написано специально для меня!

Я промолчал, обдумывая прочитанное. Очень интересный штрих к характеристике Золотова. Оказывается, у него своя философия... Толпа, лошади, женщины - там, внизу... И он - на трибуне, бесстрастный наблюдатель. Да, пожалуй, не просто наблюдатель. Он претендовал на роль вершителя судеб, этакого сверхсущества. Очень интересно... Кто бы мог подумать!

Выявить это обычными средствами не удавалось: подобные вещи не находят отражения в характеристиках... И опять-таки, если судить по стихам, то Золотову в гораздо большей степени свойственно поведение, которое он и Вершикова пытаются приписать Петренко. Но почему Вершикова? Впрочем, если моя догадка правильна...

– Скажите, какие отношения у Золотова и Вершиковой?

Марочникова помедлила с ответом.

– Ладно. Плевать я на него хотела!

Она сосредоточилась.

– Машка у него была до меня. Уже несколько лет. Он хвастался, что в люди ее вывел...

– Каким же образом?

– В маникюрши устроил, квартиру хорошую снял - у него знакомые где-то в жилуправлении. Приучил делишки разные обделывать... И мне предлагал: "Займись делом - всегда при деньгах будешь!" Но я на Машкином опыте ученная - она из-за этого чуть в тюрьму не села. И держал он ее "на крючке" - чуть-что - сразу: "Смотри, со мной тебе лучше не ссориться!" Боялась она его. И зависела. Пугал: "Из квартиры выселю, пойдешь опять углы снимать..."

Я вспомнил, что Марочникова тоже живет в комфортабельной квартире, снятой по договору...

– Когда такое на даче получилось, он мне перед допросом сказал, как говорить и что... Скрывал почему-то, что с Машкой знаком давно... И что с Федей отношения поддерживал... Вообще, говорил, меньше языком болтай, а то у всех неприятности будут, а у тебя - в первую очередь...

– Зачем ему эта ложь?

– Не знаю. Он же все время врет. Феде голову морочил, обещал в училище устроить. Да и многих дурил: "Приходите ко мне в горисполком, ждите в вестибюле, я спущусь..." А сам за полчаса до встречи зайдет туда и в туалет. К назначенному времени спускается важно по лестнице. Цену себе набивал, чтобы за важную персону принимали. И многие верили...