Чтение онлайн

В опочивальню графа тут же вбежала молоденькая прислуга. Она разбежалась чуть сильнее, чем надо было, и чуть не врезавшись в кровать, с трудом удержала равновесие, чтобы не упасть прямо на мягкие перина. Ой, что было бы…. Позор… Князь мог бы понять ее превратно.

Смутившись своим мыслям, Марфа потупила взор, покуда князь беззастенчиво рассматривал её глубокий вырез и выразительные груди.

— Марфуша, что у меня на завтрак в меню? — спросил он, будто не замечая ее смущения.

— Яйцо в мешочек, фасоль, хлебец с сыром, и две капсулы рыбьего жира, — всё, как прописал диетолог.

— К черту его! Прикажи-ка повару приготовить беляши, пышные, как твои…. — князь сделал внушительную паузу, наслаждаясь как щеки Марфуши приобрели цвет свеклы, которой она по вечера их натирала. — Пышные, как твои волосы.

— Слушаюсь, мой господин.

Марфуша поклонилась и исчезала из комнаты. А князь резво, несмотря на свой приличный вес, запрыгнул на свое ложе.

«Разберусь с женой, и может позволю Марфуше разделить разок со мной это царское ложе… Подарю ей, так сказать, царский лайк.» — хмыкнул про себя князь Рублевкий. «А худеть начну с дня после недели, то биш с понедельника.»

* * *

После завтрака меня осмотрел местный дохтор.

— Похоже, этот малыш родился в рубашке.

— Агусь, — охотно подтверждаю я.

— Можете вернуть его на занятия в магический ясли-тернат.

— Не-не агусь

Оставьте меня здесь, будьте людьми! А я буду есть манную кашу всю седмицу. И первый день после недели и второй день после недели и в середину недели, ну вы поняли…

— Эх, малыш, жаль с тобой расставаться, — произнесла кудряшка, и я чуть было не прослезился. Есть в этом мире человеки широкой души! Вот ради таких стоит продолжать здесь пробивать свой длинный и судя по всему нелёгкий путь, даже головой, как я сделал намедни.

И ради этого готов даже вернутся в ясли-тернат.

Вот только есть вопросики: что на этот раз со мной сделает директриса, поняв, что мне удалось сбежать из заточения? Она же не засунет меня обратно в ту жуткую одиночную камеру?! Или захочет меня там похоронить?

* * *

— Дьявол не дремлет. Дьявол не дремлет, — повторяет директор магического ясли-терната, белая как лист бумаги. Вот только листов бумаги, как ни странно нет в помещении для допросов тайной службы температура.

На столе узкого мрачного помещения стоит печатная машинка, которая печатает сама, словно по волшебству, а текст появляется на стене, появляясь из воздуха, одновременно со словами этой изнеможенной, сидящей за столом женщины.

Она нервно раскачивается на стуле, пытаясь избавиться от напряжения, которое сковывает её тело.

— Не дремлет дьявол, Ваше сиятельство, — продолжает она, и вдруг резко замолкает, как будто сама испугалась собственных слов.

Стоящий рядом с ней хмурый мужчина, облачённый в тёмный сюртук и с сигарой в зубах, курит в открытое окно, его лицо искривлено от недовольства. Он сплевывает в сторону, и звук его действия резонирует в тишине комнаты для допросов, наполняя её атмосферой безысходности.

У него кончаются нервы. Битый час он пытается выведать из неё хоть что-то стоящее, но она лишь повторяет свои слова, словно испорченная пластинка, зацикленная на одном и том же фрагменте про дьявола, который не дремлет. Что, черт побери, это значит?!

— Уважаемая, вы будете говорить или как? — произносит он, устало облокачиваясь на стол. Усталость практически физически давит на его плечи, отчего они опускаются вниз.

— Я… я правда не понимаю, как это могло произойти, — выдавливает она слова, словно сок из переспевшего помидора, медленно и с неприятным звуком, который пробирает дознавателя до глубины души. Её голос, полон страха, вызывает в нём отторжение, словно он слышит не человека, а нечто неизъяснимое.

— Не знаете? — строго переспрашивает он, его глаза сверкают в полумраке комнаты. — Думаете, я в это поверю?!

— Нет, — отвечает она почти шёпотом, и эти слова звучат для него как приговор.

Мужчина выбрасывает сигарету в урну. Это очень точный бросок, трёхочковый.

Сигара исчезает в металлическом ведре, как и надежды дознавателя, что он сможет попасть сегодня пораньше на обед…

Он достаёт новую пачку сигар. Белёсая, бархатистая упаковка приятно ложится в ладонь. На ней, золотом вышитой, красуется надпись: «Осторожно. Курение вызывает куртизанок». Мужчина переводит взгляд на книжный шкаф, за стеклом которого гордо выстроилась его коллекция: от пачек с надписью «Курение вызывает чуму» до тех, на которых написано «Курение вызывает гром и молнию». Каждая пачка, словно миниатюрное произведение искусства, отражает его причудливый юмор.

Кажется, минуты тянутся бесконечно, а время в этом мрачном кабинете застыло. Дознаватель, чувствуя, как внутри него клокочет гнев, решает сменить тактику. Закуривая сигару с видимым усилием, он шумно выдыхает, словно выпустил из себя часть накопившегося в груди бешенства. На миг расслабляется.

— Я понимаю, что вам страшно, — произносит он, стараясь вложить в свои слова нотки сочувствия. — Но подумайте о тех, кто зависит от ваших слов. Ваши дети… Они в безопасности только тогда, когда вы говорите правду.

Марь Иванна смотрит на него, и в её взгляде на мгновение появляется искра чего-то непонятного, но тут же затухает, как лампада, погасшая от порыва ветра.

— Я клянусь, что не желаю зла своим воспитанникам, — произносит она, и голос её чуть не трясётся от волнения. — Но я не могу сказать то, чего не знаю.

Он делает шаг ближе, его голос становится более мягким, словно в нём таится понимание.

— Тогда попробуйте предположить? Что произошло в подвале вашего магического ясли-терната? Кто мог сжечь дотла охранника?

— Это было нечто ужасное.

Она смотрит на него, и в её глазах читается страх. Страх, который не покидает её, как тень. Она чувствует, как холодный пот стекает по спине.

— Я не могу… — начинает она, но её голос срывается. Вместо слов из её уст вырывается только глубокий вздох.

— Можете…. Скажите же, как именно это произошло? — требует он, его глаза, полные ожидания, сверкают в полумраке. — Опасность подстерегает не только детей, но и Вас саму, пока вы не расскажете мне правду. Дьявол не дремлет, он среди нас, — заканчивает свою речь дознаватель коронной фразой директрисы ясли-терната.

Марь Иванну начинает трясти.

— Я буду говорить только в присутствии адвоката, — произносит женщина твердо сжатыми губами.

— Все адвокаты заняты! Вам придется ждать его в «Белом Лебеди». Я попрошу подготовить вам самую удобную койку…

* * *

Какая ирония судьбы. Знала бы она, что лучший адвокат империи сладенько зевнул, просыпаясь в своей мягкой кроватке. Но после того, как она незаконно заперла меня в камеру одиночку, где меня дважды пытались убить, я бы не стал защищать директора магического ясли-маркета ни за какие коврижки. Даже если бы она сказала мне, как любили новррить: «Мирослав, я твоя фанатика, дополни сердечко».