Чтение онлайн

– Каков же, как вы полагаете, был мотив для столь жестокого убийства?

– Старый, как мир, – снисходительно усмехнулся Клей. – Ревность! В столь незрелом возрасте она толкает на разные поступки, и вы удивились бы, господин адвокат, узнав, сколько чудовищных преступлений еженедельно случается в нашем городе из-за ревности. Обвиняемый сам признался, что между ним и жертвой произошла размолвка из-за девушки.

– И вы сочли это мотивом, – закончил Джонатан. – Однако присутствующая здесь мисс Хопкинс (и вновь взгляды публики обратились в сторону девушки в первом ряду) под присягой поведала, что отдала свое сердце мистеру Кэмпбеллу, и посему у него не было оснований для ревности.

– Лишь у подсудимого была возможность нанести смертельное увечье мистеру Филду! – повысил голос инспектор. – Они были вдвоем в этом переулке!

– А как же показания мистера Кэмпбелла о напавшем на них грабителе?

– Бред и нелепица! – отрезал инспектор. – Ни один человек в здравом рассудке не поверит ни единому слову этого рассказа о получеловеке-полузвере. Мы в Лондоне, господа, а не в Африке или Индии!

– Иными словами, вы допускаете существование подобных созданий на отдаленных территориях? – с невинным видом уточнил Джонатан.

– Я этого не говорил.

– Снимаю вопрос. – Джонатан усмехнулся. – Тем не менее, что дало вам основание считать, что на месте преступления мой подзащитный и покойный мистер Филд были только вдвоем? Переулок находится достаточно далеко от паба «Зеленый бык», и пешком бы они туда не успели добраться, зато свидетели видели, как мистер Кэмпбелл и мистер Филд садились в кэб, а на месте преступления остались следы четырехколесного брума. Иными словами, инспектор, я задаю вам вопрос: почему не был допрошен кэбмен, управлявший каретой, которая и доставила обоих участников этой драмы? Той самой, что была найдена пустой в двух кварталах от места убийства?

– Нам не удалось его найти, – коротко ответил Клей.

– И поэтому вы обвинили мистера Кэмпбелла в убийстве, не имея ни прямых улик, ни свидетельств, основываясь на ложном мотиве. Вы воспользовались его состоянием, в котором он не мог защищаться. У меня больше нет вопросов, свидетель ваш, господин обвинитель.

Направляясь к своему месту, Джонатан спиной чувствовал и яростный взгляд Клея, и обращенный к нему интерес публики. Такие свидетели, как Питер Клей, подумал он, вряд ли понравятся зрителям и присяжным, у них есть дар восстанавливать против себя. Временами из этого можно извлечь пользу.

Барристер-обвинитель встал со своего места и принялся задавать уточняющие вопросы инспектору. Как ни странно, промелькнуло вдруг в голове у Джонатана, несмотря на то, что они с обвинением находятся по разные стороны, но в действиях его коллеги желания узнать истину тоже больше, нежели стремления осудить бедолагу Кэмпбелла. Может, потому, что тот тоже не хочет отправить на виселицу невиновного, или же потому, что осознает риск оставить на свободе истинного убийцу? Для честного служителя закона, коим, несомненно, является обвинитель, другого пути нет.

Когда обвинитель отпустил инспектора Клея со свидетельского места, присяжные едва не клевали носом, усыпленные узкопрофессиональными вопросами и детальными, но монотонными ответами. Совсем не дело, зрители рискуют проспать кульминацию.

– Защита может дать ответ на вопрос, почему не смог явиться в суд и дать показания под присягой кэбмен, – произнес Джонатан, вставая со своего места. Он дождался кивка судьи, расправил плечи, набрал в грудь побольше воздуха и громко, так, чтобы его услышали в самых дальних рядах, произнес: – Дело в том, что тот кэбмен, – тут он сделал театральную паузу, – мертв!

Зрители дружно ахнули.

Дальнейшее действо разыгрывалось четко, словно музыкальная пьеса в исполнении прекрасного оркестра. Констебль Джеймсон описал найденный в районе труп кэбмена Джона Доббса, полицейский медик изложил свои соображения о времени смерти – определить его было сложно из-за холодной погоды, но полиция была совершенно уверена, что Доббс был мертв никак не менее двух суток и не мог управлять своим брумом. Владелец конторы, где трудился покойный кэбмен, мистер Хен, заявил под присягой, что никто из возниц не занял это свободное рабочее место, более того, никто не знал о случившемся, а экипаж два дня ездил по улицам Лондона, возможно, управляемый убийцей.

И вот оно, время финального выхода. Мистер Стюарт занял место свидетеля и поднял руку, принося присягу.

– Мое имя Фрэнсис Стюарт, я живу в Глазго, в Лондон приехал на несколько дней для заключения важной сделки. Семнадцатого ноября я сел в кэб на Флит-стрит, чтобы успеть на встречу. Я не слишком часто бываю в Лондоне, поэтому не сразу понял, что кэб двигается в другом направлении. Я потребовал немедленно остановиться и дать объяснения…

Дальнейший рассказ мистера Стюарта повторял историю Джеффри Кэмпбелла: управлявший экипажем взял пассажира после наступления сумерек, но до начала ночных дежурств полиции, и доставил в безлюдное место, вдали от основных улиц. Затем последовало жестокое нападение.

– …Я не знаю, как принято в Лондоне, но у нас в Глазго джентльмены умеют дать достойный отпор. У меня с собой была трость, которой я так огрел этого малого, что, держу пари, он не досчитался нескольких целых ребер! Отскочив от меня, он запрыгнул на козлы, вытянул лошадь хлыстом и был таков, лишь снег взвился из-под колес. Я же долго блуждал по этим улицам, прежде чем встретил полисмена. Разумеется, я оставил жалобу в полицейском участке. Просто возмутительный случай, возмутительный!

Джонатан весьма сомневался, что оборотень бросился наутек, испугавшись палки этого яростного шотландца. Ведь его не остановила даже огромная сила носферату, которого он едва не прикончил, если бы только не призыв хозяина… Вероятно, подобное произошло и в этом случае.

Обвинитель отказался от перекрестного допроса.

Присяжные совещались всего несколько минут. Адвокат застыл, словно приговор выносили ему – в некотором роде так и было.

«Невиновен».

Занавес.

Сердце сделало один удар, подумало и добавило к нему следующий. И заколотилось, как после быстрого бега.

Джонатан сорвал с головы парик и запустил руку в волосы, словно пытаясь отогнать наваждение.

…Вся компания отправилась на праздничный обед в дом мистера Хопкинса, чтобы отпраздновать освобождение Джеффри Кэмпбелла. По секрету Кэмпбелл сообщил Джонатану, что намерен в этот же вечер просить руки Элайзы…

– Нет, господа, – сказал Джонатан, усаживаясь в кэб, – уголовные дела – не моя стезя.

Призрак Оперы, собиравшийся занять место на козлах, остановился, захохотал и хлопнул адвоката по плечу так, что чуть не сбил с ног.

На следующий день Джонатану позволили поспать подольше – как решил профессор, помощник заслужил небольшой отдых. Поэтому, когда молодой человек спустился к завтраку, миссис Тернер, выкладывая на угол стола стопку свежих газет, сказала с оттенком укора, что час назад прибегал мальчишка-посыльный с запиской. Он кричал как на пожар, требуя профессора Ван Хельсинга, тот прочел адресованное ему послание, отказался от утреннего кофе и уехал, заплатив мальчишке полсоверена!