Чтение онлайн

– Значит, вампиры опасны, – сказал он вполголоса некоторое время спустя.

– Молодые не так, – отозвался Николае, снова подобравшись. – Со временем становятся сильнее, хитрее. Мои братья по крови живут долго, дольше, чем люди, во много раз. Но стригой… Если эта тварь не погибла в молодости, она может жить вечно!

Дориан замер, нахмурившись, меж бровями залегла портящая гладкую белую кожу складка.

– Вампиром… стригоем надо родиться? – спросил он, наконец. – Кажется, я слышал, что человек может стать вампиром?

Николае откинул уродливую голову назад и лающе засмеялся.

Дориан потер пальцами лоб.

В дверь постучали. Вошел Фрэнсис и подал Дориану письмо на серебряном подносе. Дориан дернул подбородком, давая знак оборотню молчать.

– Иди, – сказал ему Дориан. – Ты будешь нужен мне позже.

Николае, раскачиваясь из стороны в сторону, поднялся и метнулся к двери, едва не задев лакея, и тот презрительно дернул губой, но тут же снова надел маску безукоризненной почтительности.

В конверт была вложена записка от, кто бы мог подумать, Ауреля. Он приобрел дом и просит мистера Грея, человека с прекрасным вкусом и чувством стиля, помочь ему с выбором цветового решения будущей гостиной. Дориан сложил записку пополам. Его тонко очерченные ноздри трепетали, алые губы кривились от едва сдерживаемой торжествующей усмешки, а глаза потемнели от эмоций. Лакей поглядывал на него украдкой и едва заметно качал головой: он давно не видел хозяина в таком возбуждении.

Встреча состоялась через два дня.

Скинув плащ, Грей замешкался на секунду: среди гравюр, украшавших коридор, он с удивлением узнал несколько офортов из «Капричос» Гойи. Вне всякого сомнения, то была причуда трансильванского графа. Вряд ли прежние хозяева особняка – судя по внешнему облику дома, респектабельные англичане, – могли додуматься встречать гостей сценами, осмеивающими человеческие пороки и заблуждения. Усмешка искривила губы Грея – вряд ли граф нуждался в советах по украшению дома. У него определенно был вкус – чересчур экстравагантный, чтобы называться безупречным, но именно эта экстравагантность имела все шансы на успех в свете.

– Сюда, сударь, – проскрипел слуга, как его там, Игорь, на которого Грей не мог смотреть без жалости. «Странная земля – Трансильвания, – отстраненно подумал он, следуя за слугой в музыкальный салон, – не знающая полумер и умеющая давать жизнь стригоям, существам едва ли не совершенным… и вместе с ними уродливым тварям вроде Николае и этой жалкой пародии на человека…»

Светлая угловая комната с французскими окнами, которую граф переделал под музыкальный салон, понравилась Грею – в ней было ровно столько шика, сколько требуется, чтобы производить должное впечатление, ненавязчиво демонстрировать богатство хозяина дома и одновременно не переступать грань, за которой шик становится безвкусицей. Правда, рояля в салоне не было: вместо него, обозначив место, предназначенное под инструмент, стоял изумительный, тонкой работы японский чайный столик. Обстановка, мебель, картины (на этот раз исключительно благопристойные) – все было расположено так, чтобы рояль оказался в центре как самой комнаты, так и внимания. Однако, решил Грей, довольно смелое решение – отделывать комнату без главного персонажа. Ведь неизвестно, как он впишется в отведенное ему пространство…

Он провел пальцами по нотным альбомам, аккуратно разложенным на столике: Брамс, Шуман, Штраус… Стоит спросить, проявление ли это собственных музыкальных пристрастий графа или же следование общепринятым традициям.

– Отрадно видеть вас, мистер Грей, – прошелестело над ухом. Нотная страница, которую он хотел перелистнуть, едва заметно дрогнула.

– Я часто не принимаю приглашения, однако никогда не являюсь без них в гости, – сказал Грей, не поднимая глаз от шопеновского вальса.

– Какое совпадение. – Аурель улыбнулся кончиками губ. Его волосы были зачесаны назад, открывая высокий чистый лоб. – Я тоже никогда не позволил бы себе подобную вольность. – И почти без паузы заметил: – Я видел вас третьего дня в «Харродс».

– Теперь в «Харродс» бывают, кажется, все. Если спешно надо переговорить с каким-нибудь знакомцем, – Грей отложил ноты в сторону, – то надо искать либо в клубе, либо в «Харродс». – Грей засмеялся своим особенным тихим смехом, одинаково действовавшим и на мужчин, и на женщин – они бывали в равной степени очарованы. Аурель не оказался исключением. Его бледной кожи словно коснулись кистью, оставив легкий акварельный след румянца.

– Простите мои манеры, – вдруг спохватился Аурель, перехватив пристальный взгляд Грея. – Я распоряжусь, чтобы подали напитки.

Не без удовольствия, с каким исследователь наблюдает за ходом лабораторного опыта, Грей проследил, как высокий стройный юноша исчезает за дверью, и вернулся к нотам. Заскучать он не успел. Так же стремительно, как вышел, Аурель вернулся в салон.

– Приглашаю на маленькую прогулку по дому, – сказал он с широкой улыбкой. Цепкий взгляд Грея выхватил и мелькнувшие в улыбке клыки, и ямочку на подбородке, почти незаметную при серьезном выражении лица.

– Я к вашим услугам, – улыбнулся в ответ Грей. – Да, но где же рояль, позвольте спросить?

Аурель, только что церемонно пропустивший Грея вперед, тут же растерял все манеры и взял его под локоть, указывая свободной рукой дорогу.

– Почему бы вам не помочь мне с выбором? – он вздернул подбородок и с высоты своего роста бросил на Грея лукавый взгляд из-под опущенных ресниц. – Признаться, я мало что понимаю в музыке. Мне предлагают новенький «Стейнвей», только-только, говорят, прибыл из Нью-Йорка. Или же «Блютнер», его выписали из Германии и ждут на днях.

– К чему склоняетесь вы?

– Право, не знаю. У папа в библиотеке стоит «Блютнер», но он уже давно погребен под книгами, не помню, когда последний раз на нем кто-то играл… Уж не я, это точно. Я увлечен музыкой, мистер Грей, только в качестве слушателя. При условии, – он одарил спутника еще одним взглядом из-под ресниц, – что играет подлинный мастер.

– То есть вы предпочитаете использовать рояль как подставку для книг? – вместе с графом Грей осмотрел бальный зал, столовую, примкнувшую к ней небольшую комнату, назначение которой еще не было придумано (в прошлом, кажется, это была курительная), и с досадой отметил про себя, что ему никак не удается завладеть разговором.

– Да, у папа обширная библиотека и страсть к ее пополнению. У нас долгие суровые зимы, мистер Грей. Книги заменяют нам дружеское тепло и дневной свет. – Это было сказано с новой для Грея интонацией – даже не грусть промелькнула в голосе, настоящая тоска.

– Стало быть, вы приехали в Лондон, томимый жаждой общения?

– Томимый… да… – протянул Аурель.

Они дошли до гостиной, которая также несла на себе печать вкусов нового владельца. Игорь (или как его там) был здесь, звенел посудой на подносе и бурчал что-то на своем языке. Граф отослал его и указал Грею на место возле камина. Он сам разлил по бокалам вино, источавшее сладковатый пряный запах.

– Это… forralt bor, – назвал Аурель напиток. – Вино с пряностями, простите, не знаю, как называется по-английски. Его пьют у меня на родине.

– Долгой суровой зимой? – предположил Грей.

Аурель улыбнулся и подал бокал гостю. Сам он прислонился спиной к столу и обхватил свой бокал обеими ладонями.

– Скучаете по дому? – спросил Грей.

– Разумеется, – кивнул Аурель. – Я очень, очень давно не покидал отчий дом надолго.

– Вы так привязаны к нему?