Чтение онлайн

– Может быть, лучше утром ударить по немцам с тыла, прорваться к своим?

– Это было бы хорошо, - соглашается Шатров.
– Но надо поднять на это людей, повести их за собой...

– Я попробую организовать прорыв. Уверяю вас, товарищ подполковник, бойцы пойдут за мной, - убежденно говорит Правдин.

Слышу шепоток справа:

– Говорят, какой-то боец, по фамилии не то Муха, не то Мошкин, сказывал, что этот самый Шапкин выкрал секретные документы и передал немцам. Они разгадали нашу оборону и саданули...

– Врешь, - возражает кто-то в ответ.

– Чего же мне врать. Что слышал, о том и говорю.

– Нет, братцы, я слышал другое. Вроде бы между командующим фронтом и представителем Ставки не было никакого ладу. Он называл командующего оборонцем и ругал всех, кто укреплял позиции. А командующий кричал на него. Куда ты, говорит, рвешься, фронт не готов для наступления. И вот вам результат.

– Загнул, Семен! Не может быть, чтобы такие большие люди не ладили между собой. Во всем, конечно, виноват Шапкин.

– Дурак ты, товарищ сапер.

– А ты умница, тогда скажи, почему немцы так сильно поколотили нас? Молчишь! А я хочу знать.

– А потому, что ты, сукин сын, плохо ставил мины.

– Да ведь не приказывали их ставить. Говорили, завтра будем наступать. И каждый день так. Неужто саперы виноваты, ребята?! Что он говорит! Да я готов был круглые сутки ставить мины под огнем, под бомбежкой!

Спор между бойцами идет до рассвета. "Кто, почему, как могло случиться?" - наверное, еще долго будут мучить людей эти вопросы.

...Утром гитлеровцы обрушивают на катакомбы шквал огня. Укрываемся в отсеках, за штабелями обработанных камней. Несколько снарядов попадают внутрь катакомб. Осколком в щепы разносит рацию. Вздрогнув, схватился за бок Шатров. К нему подбегает Правдив, берет на руки.

– Атакуйте...

Судорожно вздрогнув, Шатров умирает.

Хороним подполковника в отсеке. На могиле оставляем фанерный щит с надписью: "Подполковник Шатров Иван Маркелович - организатор обороны Аджимушкайских катакомб".

Тут же, у могилы, Прав дин принимает решение: кому-то необходимо выйти из катакомб, оценить обстановку и доложить.

Егор решительно поднимается.

– Пойду, товарищ политрук, - он осматривает оружие.
– Готов, приказывайте.

– Я с ним, - заявляет Чупрахин.

– В перестрелку не вступать, действовать осторожно и быстро, напутствует политрук.

У выхода Егор и Чупрахин ложатся на землю и сразу скрываются между камнями. Наступают томительные минуты ожидания. Правдин следит за временем.

– Пять минут, - почти шепотом произносит он, - Десять...

Громко стучит сердце,

– Пятнадцать...

– Ползут!
– сообщает кто-то из бойцов.

Политрук, забыв об осторожности, бежит навстречу уже поднявшимся во весь рост Кувалдину и Чупрахину.

Доклад короток: в двухстах метрах от катакомб окопались фашисты. Бой идет на высоте, что восточнее поселка, Над проливом висят вражеские бомбардировщики.

Еще короче выводы Правдина.

– Зовите сюда всех бойцов!
– приказывает Правдия.

– Мухин, Самбуров, пошли, - командует Егор.

Стены катакомб ноздреватые, в отдельных местах мокрые. Пожилой боец с лицом Тараса Бульбы, припав губами к надтреснутому камню, сосет влагу.

– Отец, - обращается к нему Чупрахин. "Тарас Бульба" поворачивается к Ивану:

– Внутри горит. Нет ли во фляге воды?

– А ты кто?

– Пулеметчик.

– Иди к выходу, там море воды и жареные гуси с яблоками.

– Шутишь?

– Угадал, отец. Врать не умею. Но ты спеши к выходу. Правдин ждет тебя, говорит: пулеметчик нужен вот так, - Иван выразительно проводит ребром ладони по горлу.

– Правдин? Генерал, что ли?

– Бери выше, при нем знамя кашей дивизии. Понял? Спеши, что же сосать камни, поранишь губы.

– Говоришь, знамя? Иду, - он подхватывает пулемет и бежит к месту сбора.

Наталкиваемся на большую группу людей. Окружив Беленького, они о чем-то спорят. Иван, проникнув в центр круга, сталкивает Кирилла с ящика и поднимает руку:

– Братишки! Только что поступил приказ: всем сосредоточиться у выхода, пойдем утюжить фрицев. Кто против? Таковых нет? Постановили: за мной, кому дорога честь советского воина.

Чупрахин прыгает с ящика и, подняв над головой автомат, бежит к выходу, за ним течет поток людей, Возле меня появляется Беленький. Он кричит на ухо:

– Погоди, как пойдем на огонь, перестреляют!.. Трудно остановить бег. Отрываюсь от Кирилла и настигаю Ивана, который все еще продолжает повторять:

– Таковых нет. А откуда им взяться среди нас? Бурса, правильно я говорю: таковых нет!

Бойцы окружают политрука. Правдин держит знамя. Взмахнув полотнищем, он говорит:

– Товарищи! Именем Родины, народа, партии приказываю: немедленно атаковать гитлеровцев. Пусть враг знает, что подземный гарнизон Аджимушкая действует и никогда не прекратит своего сопротивления... Чупрахин подбегает к "Тарасу Бульбе",

– Мил человек, дай мне "Дегтярева", а ты попей водички, - подает он пулеметчику пустую флягу.

– Пей сам на здоровье. Семен Гнатенко хорошо орудует этой штукой. Отстань!
– свирепо вскрикивает пулеметчик и с необычайной легкостью бежит к выходу.

– Вот это дядя! Готовый матрос. До чего же мне такие нравятся! говорит Иван.

– Внимание! Предупреждаю, - политрук делает небольшую паузу и продолжает: - Как только услышите первую очередь пулемета, сразу открывайте огонь. Кувалдин, вывод бойцов из катакомб поручаю вам. Товарищ Гнатенко, за мной!

Егор выходит вперед и занимает место политрука, представляется бойцам:

– Кувалдин - это я. Приготовить оружие к бою.

Рык пулеметной очереди, и следом возглас Егора:

– За Родину!

– Братишки!
– с надрывом подхватывает Иван.
– Не отставай!

Поток людей выносит меня на простор. Захлебывается пулемет Гнатенко, поддерживаемый рвущими воздух ружейными и автоматными выстрелами. Над головой Правдина ярко-красным огнем вспыхнуло, взвилось и заколыхалось знамя.