Чтение онлайн

– Несмотря на появление в последние годы большого числа работ по различным аспектам истории Африки, общественно-экономические отношения на западном побережье Африки ко времени появления там европейцев до сих пор недостаточно изучены. Исключением является, пожалуй, лишь Нигерия, которой посвящено исследование Н.Б. Кочаковой [213]. Но в целом, вероятно, можно уже говорить о том, что на основании источников, имеющихся в распоряжении историков, в настоящее время такие исследования вряд ли будет возможно провести.

В середине XV в. большинство народов побережья современных Сенегала, Гвинейской Республики, Сьерра-Леоне, Гамбии, Либерии, Кот-д'Ивуара, Ганы, Того, Бенина, Нигерии находились в стадии становления классового общества.

Почти все народы Африки знали рабство до прихода европейцев. Существовала и торговля невольниками. Однако даже там, где работорговля была связана с транссахарской торговлей, она никогда не достигала очень больших размеров.

Большинство рабов составляли военнопленные. Нередко рабами выплачивали дань побежденные племена. Повсеместно обращали в рабство людей своего племени за определенные обычным правом преступления. Существовало долговое рабство.

Рабство имело домашний, патриархальный характер. Рабы наряду со свободными общинниками участвовали в сельскохозяйственных работах, в торговле, занимались некоторыми ремеслами, использовались как слуги, носильщики, барабанщики. Часть времени они могли работать на себя, у них нередко были небольшие земельные участки, им разрешалось торговать продуктами своего труда. В результате некоторым рабам удавалось себя выкупить.

Несомненно так же, как, например, в странах Западного Судана, здесь от поколения к поколению уменьшалась личная зависимость невольника [214, с. 53–62].

Не считалось позором выйти замуж за раба или жениться на рабыне. По обычаям того времени, когда наследование у многих народов велось еще преимущественно по материнской линии, ребенок от свободной матери и отца-раба считался свободным человеком, но от свободного отца и матери-рабыни — рабом. Для того чтобы сделать ребенка, рожденного рабыней, свободным, надо было освободить не только его, но и его мать.

Нет сообщений о том, что до развития работорговли с европейцами на западноафриканском побережье существовали специальные невольничьи рынки. Рабов продавали на общих рынках.

После появления европейцев развитие работорговли зависела от степени влияния на общественную жизнь африканцев данного района. Около фортов европейцев развитие работорговли происходило быстрее, чем в тех местах, где европейцы не находились постоянно. Большое значение имел также уровень развития общественного строя у местных африканских народов. Чем выше было общественное развитие, тем быстрее под влиянием требований европейцев развивалась работорговля. Наиболее хорошо организованная система работорговли была создана в таких государственных образованиях, как Бенин, Видах, Ардра, в дальнейшем — в Дагомее.

С развитием работорговли изменялись и «совершенствовались» способы захвата африканцев в рабство. Можно сказать, что каждому ее периоду соответствуют определенные способы получения рабов.

Охота на людей началась с первых дней появления европейцев на западноафриканском побережье. Об этом весьма красноречиво писал Азурара. Торговцы других стран поступали так же: пример тому — разбой Хаукинса.

Нередко европейцы захватывали африканцев, приехавших на корабль торговать или просто посмотреть на белых людей. Имеются многочисленные свидетельства о том, что африканцы уже в конце XVI — начале XVII в. относились к европейцам недоверчиво, отказывались подниматься на борт судна, а все расчеты за товары предпочитали производить в своих лодках [114, с. 18; 21, т. 2, с. 1].

Европейцы нередко обращали в невольников африканцев, оставленных на корабле как заложников. Заложников брали на корабль, когда торговля проводилась в местах, где не было факторий, фортов европейцев и больших невольничьих рынков [34, т. 33, с. 1396–1397; 124, с. 50]. Это могло быть, например, на побережье Сенегала, на Наветренном Берегу, на берегах рек Сьерра-Леоне, Гамбии, Бенинского залива.

Так же как и прямые захваты африканцев в рабство, увоз заложников относится обычно к первому периоду работорговли или к самому началу второго. Потом, как правило, европейцы уже не брали заложников: африканские торговцы-посредники были известны европейским работорговцам и пользовались их полным доверием. Для купцов, совершавших постоянные закупки рабов, этот способ не оправдывал себя. Лишь те, кто шел в «случайный» рейс за невольниками, могли в XVIII в. взять заложников, увезти их или попытаться захватить африканцев силой, минуя торговцев и посредников. Такие попытки пресекали сами европейцы, которые не хотели портить отношений со своими африканскими партнерами-работорговцами [29, с. 31].

В первый период работорговли не существовало какой-либо системы торговли невольниками. Она не была еще создана ни европейцами, ни африканцами. Африканцы не предпринимали никаких действий, направленных на захват рабов специально для европейцев, и продавали им тех рабов, которые в данный момент имелись у вождя племени. Как правило, это были военнопленные. Можно предположить, что вожди в это время иногда задерживали в своем распоряжении группы военнопленных, надеясь, что их можно будет продать. Возможно, что европейцам со временем разрешили покупать невольников на рынках. К середине XVII в. постепенно увеличивающийся спрос на рабов, политика европейских работорговцев, направленная на развитие торговли невольниками, привели к ее быстрому расширению, к созданию сложной системы работорговли и европейскими и африканскими торговцами.

Одна из трагических сторон атлантической работорговли заключалась в том, что европейские и американские работорговцы сумели заставить африканцев захватывать в рабство своих соотечественников, сумели организовать работорговлю так, что она в большей степени проводилась руками самих африканцев. Это развитие работорговли — сложный и многогранный процесс, приведший к целому ряду существенных изменений в общественной жизни африканских народов, населявших ареал работорговли.

Самым старым и распространенным способом захвата рабов были межплеменные войны. Бывшие ранее способом разрешения различных местных конфликтов, они стали сознательно разжигаться европейцами, которые использовали их в интересах работорговли [94, с. 190, 191; 124, с. 50; 116, т. 1, с. 351; 29, с. 10, 11].

Шведский путешественник Вадстрем, посетивший Западную Африку в 80-х годах XVIII в., уверенно говорил, что «работорговля является причиной войн, которые негры ведут между собой» [94, с. 180].

Очевидцы рассказывали, что в фортах и факториях африканцы всегда могли получить порох, пули и оружие, если они заявляли, что выступают против каких-либо своих соседей. Захваченных в плен покупали европейцы, давшие боеприпасы [34, т. 33, с. 1395; 29, с. 19].

Часто капитаны невольничьих кораблей, подойдя к берегу, снабжали боеприпасами жителей ближайшей деревни для нападения на соседей и, крейсируя вдоль берега, ждали конца военных действий [114, с. 99, 100, 101].

Никакие другие способы добычи рабов не могли сравниться с межплеменными войнами по количеству получаемых невольников. Европейцам было также выгодно, что военнопленные продавались дешевле других рабов: их число позволяло африканскому торговцу получить сразу много товаров даже при сравнительно недорогой цене и, кроме того, заставляло его торопиться с продажей, ибо держать в селении большую группу пленников было опасно — они могли восстать [64, с. 184, 261].

С расширением работорговли, примерно с начала XVIII в., европейским работорговцам стало не хватать невольников, которых они получали в результате межплеменных войн. Они старались добиться от африканцев большего количества рабов в более короткие сроки.