Чтение онлайн

Д. Смит, английский работорговец, покупавший невольников у эфик в середине XVIII в., пишет: «Вряд ли, что могло более удивить белого человека во время первого торгового путешествия в это место, как количество товаров, которое требовали эти люди и которое им давали. Полуголый человек уверенно просил у вас в кредит товаров на сумму в три-четыре или даже пять тысяч фунтов стерлингов, и отдельным из них часто давали такое количество…» [99, с. 187].

Получив товары, торговцы эфик затем постепенно в счет этих товаров поставляли капитану корабля невольников.

Дневники Антера Дуке, вождя одного из племен эфик, — единственный дошедший до нас источник о работорговле, написанный рукой африканца. Записи в нем лаконичны и выразительны:

«21 января 1785 г. Погода хорошая. В 5 часов утра я пошел к капитану Саваджу получить товары, за которые я ему потом приведу рабов.

30 января 1785 г. Утром, в 6 часов, когда еще не поднялся туман, я собрался идти работать на своем участке, но в это время пришли Том Акуа и Джон Акуа, и мы отправились ловить людей.

14 февраля 1785 г. Около 5 часов утра, когда еще не рассеялся густой утренний туман, пришла из Бустама моя лодка с грузом ямса. За 1000 корней ямса я получил от капитана Саваджа 100 медных брусков. В полночь ушел тендер капитана Брауна с 430 рабами.

23 февраля 1785 г. я пошел к капитану Лусдаму заключить соглашение на доставку трех рабов. Затем я договорился о доставке одного раба с капитаном Саваджем, получил товары для обмена на рабов от капитана Брауна и вернулся домой.

21 апреля 1785 г. Эсин Дуке пришел от орруп (одно из племен ододоб, живущее в Южном Камеруне. — С. А.) и привел 7 рабов. Мой рыбак вернулся домой с несколькими невольниками. Робин прислал мне одну девушку, и один из моих слуг пришел из селения Куркок с рабами. Ночью мы отправились на корабль капитана Саваджа» [78, с. 27–30].

Работорговцы считали, что во второй половине XVIII в. из Бонни и Калабара они вывозили ежегодно не менее 28 тыс. африканцев.

Итак, разбойничьи вооруженные налеты европейцев на африканские деревни, вероломный увоз заложников, междоусобные войны, инспирировавшиеся постоянными требованиями новых невольников, специальные «работорговые» военные походы, похищения, продажа в рабство за преступления, обвинение в которых было часто заведомо сфабриковано работорговцем, — таковы были основные способы захвата африканцев в рабство.

Покупка европейцами невольников в фортах, превратившихся в постоянно действующие скупочные пункты рабов; торговля с отдельными вождями, во владениях которых не было невольничьих рынков; покупка невольников у любого африканца, предложившего продать человека; покупка больших партий рабов на невольничьих рынках, которые возникали на побережье исключительно под влиянием спроса со стороны европейцев и на которых рабы продавались, вероятно, только европейцам; заключение сделок с африканскими торговцами-посредниками о доставке определенного количества рабов в обмен на товары, выданные им в кредит, — таковы были основные способы покупки рабов европейцами в Западной Африке за все время атлантической работорговли.

При покупке невольников тщательно осматривали. У европейских и американских работорговцев существовали специальные инструкции, где со знанием дела, с многочисленными анатомическими подробностями говорилось, как надо осматривать рабов, на что обращать внимание, чтобы не ошибиться в возрасте и состоянии здоровья невольников. Рабы доставлялись к побережью, как правило, измученными и истощенными: многодневные переходы со связанными или закованными руками и ногами, недоедание, подавленная психика — все это не могло не сказаться на внешнем виде человека, выставленного, как животное, на продажу. На плечи отобранных и купленных невольников тут же раскаленным железом ставили клеймо данного работорговца. Кровоточащую воспаленную рану присыпали порохом для предотвращения инфекции.

На корабле невольников загоняли в специальные помещения, поднимали паруса, и корабль брал курс к берегам Нового Света. Плавание невольничьего судна через Атлантический океан получило у работорговцев название «среднего перехода». Это был страшный путь для раба-африканца [382]. В низкие помещения, где нельзя было даже встать во весь рост, работорговцы набивали столько невольников, что они иногда не могли даже сидеть, а лишь лежали на боку.

В 1788 г. английский парламент принял постановление об улучшении условий перевозки рабов, в котором определялось, сколько рабов на каждую тонну водоизмещения имел право «грузить» капитан. После этого англичане утверждали, что африканцы при транспортировке в Америку не терпят никаких неудобств.

По этому постановлению на каждого человека в среднем полагалась следующая «площадь»:

мужчине — 6 футов (138 см) длины, 1 фут 4 дюйма (40,5 см) ширины;

женщине — 5 футов 10 дюймов (177,5 см) длины, 1 фут 4 дюйма (40,5 см) ширины;

мальчику — 5 футов (152,5 см) длины, 1 фут 2 дюйма (35 см) ширины;

девочке — 4 фута 6 дюймов (137 см) длины, 1 фут (30,5 см) ширины.

Высота помещения для рабов обычно не превышала 2,5 фута (около 68 см) — сидеть невольники не могли.

Такие условия предоставлялись указом парламента, принятым для того, чтобы улучшить положение рабов на невольничьем корабле. Трудно представить, что делалось там на самом деле. «Здесь лежать хуже, чем на дне моря», — говорили африканцы [159, с. 65]. Закованные, измученные от духоты, жажды, голода люди сходили с ума, умирали от истощения. Скученность, плохая пища, жестокое обращение со стороны матросов приводили к эпидемическим заболеваниям — дизентерии, лихорадке, оспе, офтальмии и как следствие этого к высокой смертности.

Умерших африканцев выбрасывали за борт. Нередко выбрасывали за борт и тяжелобольных. Если не хватало воды или еды, заставляли прыгать в воду наиболее слабых. В 1738 г. капитан английского невольничьего судна «Зонг» приказал утопить в океане 132 живых африканца. Объяснялось это весьма просто: на корабле кончилась питьевая вода.

В случае смерти рабов от жажды убыток несли владельцы корабля. Если же рабов выбрасывали за борт (в целях предосторожности, из-за опасности восстания, например), то убытки возмещала страховая компания [121, с. 130–132]. Капитаны невольничьих судов брали с собой яд. В случае длительного штиля, нехватки еды, воды, больших эпидемий этот яд подмешивали в пищу африканцам [30, ч. I].

По официальным британским данным, в XVII — начале XVIII в. смертность на английских кораблях во время «среднего перехода» равнялась приблизительно 27% общего количества рабов, погруженных на корабль в Африке. Очень часто она достигала 50% и более. Исследователи французской работорговли считают, что в конце XVIII в. смертность невольников на французских невольничьих кораблях составляла в среднем 15%, но, добавляют они, иногда умирало 30, 40 и более процентов рабов.

Страшным символом невольничьего судна стали акулы, плывущие за кораблем в ожидании очередной «порции» человеческого мяса.