Чтение онлайн

– Его необходимо найти, месье, - с волнением говорила Адриенна. Употребите для этого все силы, умоляю вас об этом. Ведь он мне родственник... и одинок здесь... без поддержки... без помощи...

– Конечно, - с сожалением произнес Роден.
– Бедный мальчик!.. ведь он почти дитя еще... восемнадцать-девятнадцать лет! Брошенный в Париж, в этот ад... с присущими его юности дикими, горячими, неудержимыми страстями, с его наивностью и доверчивостью! Каким только опасностям он здесь не подвергался!

– Только бы найти его!
– с живостью заметила Адриенна.
– Тогда уж мы сумеем его охранить от этих опасностей... До своего заключения сюда, узнав об его приезде, я послала к нему поверенного с предложением услуг от неизвестного друга... Оказывается, что эта безумная затея, которую мне поставили в упрек, была, напротив, очень разумна... теперь я в этом убеждена даже больше, чем раньше. Принц мне родственник... я обязана оказать ему самое щедрое гостеприимство... я хотела его поместить в павильон, который занимала у тетки...

– А сами-то вы, дорогая мадемуазель?

– Я сегодня же перееду в дом, который давно уже начала отделывать для себя, когда решила покинуть княгиню и зажить самостоятельно. Итак, месье, если вы уж решились быть добрым гением нашей семьи, то будьте столь же великодушны и к принцу, как ко мне и к сестрам Симон. Умоляю вас, постарайтесь открыть убежище несчастного королевского сына, как вы его называете. Не говорите, что вы действуете от моего имени, - пусть это будет все тот же неизвестный друг, - и отвезите его в мой павильон... чтобы он ни о чем не беспокоился... чтобы он жил, как подобает жить принцу... О нем позаботятся...

– Так... он будет вести княжеский образ жизни благодаря вашей королевской щедрости!.. Но лучшего применения для своего трогательного сочувствия вы бы и не нашли! Надо только видеть его красивое, задумчивое лицо, чтобы...

– Вы его видели?
– прервала Адриенна.

– Да, в течение двух часов... и больше мне не нужно было, чтобы понять и оценить его... Очаровательное лицо - зеркало его души...

– Где же вы его видели?

– В вашем древнем замке Кардовилль, куда его выкинуло бурей... и где я был... чтобы...
– Немного поколебавшись, Роден продолжал, как бы увлеченный искренним порывом: - Эх, Господи! ну да, где я был для совершения позорного... отвратительного дела... приходится сознаваться...

– Вы в замке Кардовилль и для дурного дела?
– с глубоким изумлением воскликнула Адриенна.

– Увы! Да, милая мадемуазель!
– наивно отвечал Роден.
– Я должен был, по приказанию аббата д'Эгриньи, поставить вашему бывшему управителю два условия: или быть выгнанным или согласиться на низость... стать шпионом и клеветником... Но этот честный и достойный человек отказался...

– Но кто же вы такой?
– все более и более удивляясь, спросила Адриенна.

– Я?.. Я Роден... бывший секретарь аббата д'Эгриньи... неважная птица, как видите...

Совершенно невозможно передать наивный и в то же время смиренный тон иезуита, сопровождавшего свои слова почтительным поклоном.

При этом открытии Адриенна внезапно сделала шаг назад.

Она не раз слыхала о Родене как о смиренном секретаре аббата д'Эгриньи, являвшемся в его руках послушным и безучастным инструментом. Кроме того, напомним читателю, что управитель замка Кардовилль в том письме, где он уведомлял ее о Джальме, жаловался молодой девушке на бесчестные и коварные предложения, какие делал ему Роден. Узнав, что человек, игравший такую бесчестную роль, явился теперь ее избавителем, Адриенна невольно почувствовала, что в ней зарождается известное недоверие. Но это неблагоприятное впечатление поколебалось благодаря тому резкому обвинению, с которым Роден выступил против аббата д'Эгриньи в присутствии следователя. Кроме того, иезуит сам осудил себя за поведение в замке Кардовилль и таким образом успел предотвратить упрек, который ему могли сделать.

Однако все-таки мадемуазель де Кардовилль стала холоднее и сдержаннее в дальнейшей беседе с Роденом, начатой с такой полной свободой, откровенностью и симпатией.

Роден, конечно, заметил произведенное им впечатление. Иного он и не ждал. Он нисколько не смутился, когда мадемуазель де Кардовилль обратилась к нему и, глядя ему прямо в лицо проницательным взором, сказала:

– А!.. так вы господин Роден... секретарь господина аббата д'Эгриньи?

– Скажите - бывший, дорогая мадемуазель, - отвечал иезуит.
– Вы очень хорошо понимаете, что я больше ни ногой к аббату... Теперь он для меня самый беспощадный враг... я оказался на улице... Это не важно!.. т.е. что я говорю! Это прекрасно, потому что ценой этого со злодеев сорваны маски и честным людям оказана помощь!

Эти слова, сказанные очень просто и с большим достоинством, снова возбудили в сердце Адриенны чувство сожаления. Она подумала, что действительно бедный старик прав. Ненависть аббата д'Эгриньи должна быть непримиримой, а Роден не побоялся, однако, отважно разоблачив его козни.

Но все-таки она продолжала довольно холодно:

– Но если вы сознавали, как постыдно и коварно предложение, какое вам поручено было сделать управляющему моим замком, то зачем вы согласились его сделать?

– Зачем!.. зачем!..
– с тягостным нетерпением отвечал Роден.
– Ах, Боже мой! Да просто потому, что я был очарован аббатом д'Эгриньи, я всецело находился под влиянием этого поразительно ловкого человека, и человека в то же время исключительно опасного, как я недавно узнал... Он сломил все мои сомнения, убедив меня, что цель оправдывает средства... И надо признаться, что действительно цель, на которую он указывал впереди, была великая и прекрасная... Я жестоко разочаровался... Меня как бы разбудил удар грома!.. Послушайте, милая мадемуазель, - прибавил Роден со смущенным и сконфуженным видом, - не будем больше говорить о злополучной поездке в ваш замок. Хоть я и был слепым орудием других, но мне так же тяжело и стыдно, как если б придумал сам... Меня это крайне огорчает и тяготит. Поговорим лучше о вас, о том, что вас интересует. Душа ведь так же жаждет высоких, благородных мыслей, как грудь жаждет свежего и здорового воздуха.

Признание Родена в ошибке было сделано так естественно, он, казалось, был так искренно огорчен, что Адриенна, подозрения которой не имели других оснований, почувствовала, что ее недоверие начинает исчезать.

– Итак, - продолжала она, все еще не сводя глаз с Родена, - вы познакомились с принцем Джальмой в замке Кардовилль?

– Да... и с этого короткого свидания я почувствовал к нему искреннее расположение, так что доведу дело до конца. Будьте спокойны: ни вы, ни дочери генерала Симона, ни молодой принц не будете больше жертвами отвратительного заговора, который запутал, к несчастью, не только вас...

– Кому же еще он угрожает?

– Господину Гарди. Этот честнейший и благороднейший человек, также ваш родственник и сонаследник, был удален из Парижа при помощи самой низкой измены. Наконец, последний наследник, несчастный рабочий, попал в искусно расставленную западню и сидит теперь в долговой тюрьме.

– Но, скажите мне, - спросила Адриенна, - в чьих же интересах затеян этот заговор действительно настолько отвратительный, что мне страшно?

– В интересах господина аббата д'Эгриньи!
– отвечал Роден.