Чтение онлайн

«Что ж, желаю хорошо провести вечер, милые дамы», — сказала миссис Тейлор.

Милые, любезные, совершенно нормальные люди. А вот о ней некий бывший полицейский написал в «Дейли мейл» следующее: «Большая трудность состоит в том, что искать приходится женщину, обладающую качествами, не свойственными обычным людям. Она талантлива. У этой женщины в силу особенностей ее профессии очень гибкий ум. Вследствие этого можно ожидать, что — сознательно или подсознательно — она будет вести себя неординарно».

Что ж, весьма мило, подумала она.

«Вскоре мы наверняка станем свидетелями чрезвычайно интересного развития событий, но об их природе мы, полагаю, не можем даже гадать».

Это вызвало у нее улыбку. Все остальное было обычной чепухой. Какую известность приобрела, однако, миссис Кристи! И как это абсурдно, при том что вот она, здесь, всего лишь здесь, и давно им об этом сообщила! А они собираются отправить водолазов, чтобы обследовать дно всех прудов, мимо которых она проезжала. Значит, она больше не живет в Лондоне и не скрывается, подобно персонажу музыкальной комедии, под мужским обличьем? И то хорошо.

Вот эта девушка, Юна Кроу, она скорее всего мертва. Бедное дитя. Она жила на Элм-Парк-роуд. Как странно: это же в двух шагах от ее подруги Нэн Уоттс! Они вполне могли встречаться на улице.

Она отправилась на прогулку, сегодня — в Вэлли-Гарденс. Проходя мимо отеля «Маджестик», краснокирпичного здания, не характерного для здешних мест, заглянула в окна: внутри люди пили свой утренний кофе и курили, замкнутые каждый внутри своей жизни.

«Как это прекрасно, как надежно», — подумала она.

Она с удовольствием съела свой ленч. В столовой было тихо, и она читала книгу стихов, купленную в магазине. Потом сходила на массаж. Потом снова поиграла в бильярд. Подписала мистеру Петтельсону ноты песни «Ангелы да хранят тебя», которую он исполнял под ее аккомпанемент. «Тереза Нил», — написала она. Он, безусловно, был очаровательным мужчиной. И похоже, неровно дышал к ней. Приятная мысль, но и только. «Моя дорогая миссис Нил, я буду хранить это всегда как бесценное сокровище».

Потом она приняла лечебную ванну и переоделась к ужину. Надела жоржетовое платье, купленное в первый день по приезде, — бог ты мой, с тех пор прошло больше недели! В сумерках, начинавших окутывать комнату, просмотрела газету. Женщина, обладающая качествами, не свойственными обычным людям.

Выглянула в окно. Круто изгибающаяся дорога, ведущая в город, деревья, каменные дома, угасающий день…

Оглядела себя. Выцветшие волосы, выцветшие глаза. Улыбнулась.

Как каждый вечер, пока была здесь, она прошла по коридору, половицы которого слегка поскрипывали, спустилась по короткой закругляющейся лестнице в вестибюль. За парадной дверью отеля на улице в темноте угадывалось какое-то шевеление. Новоприбывшие? Она пошла к газетному столику посмотреть «Таймс».

Арчи сидел в вестибюле у камина.

Они взглянули друг на друга. Арчи и Агата. Как прежде.

Она села напротив.

Потом произошло нечто странное: к ней с галантным поклоном подошел мистер Петтельсон, и она сказала: «Вот видите, приехал мой брат». Потом вдруг засуетилась, заметив, какой усталый и печальный вид у Арчи. Ее пронзила мысль: она любит его, любила всегда и будет любить вечно, и все это она устроила ради него, но он приехал слишком поздно, слишком поздно.

Он взял ее под руку, чтобы вести на ужин.

Она услышала, как, обращаясь к мужчине, которого видела в вестибюле накануне, он произнес: «Да, это моя жена». Человек заговорил с ней. Он оказался полицейским. Какая досада! Какое отношение к ней может иметь полицейский? Она сказала ему, что не помнит ничего, что случилось с ней с того момента, когда она покинула дом одиннадцать дней назад, — неужели действительно прошло столько времени? — и что только теперь к ней начинает возвращаться память. «Да, моя жена ничего не помнит», — подтвердил Арчи.

Они пошли на ужин вместе. По дороге она заметила миссис Робинсон, что ей так жаль, что она не сможет пойти на танцы сегодня вечером… «Неожиданно приехал мой брат, надеюсь, вы меня простите». — «Конечно, миссис Нил, какая радость для вас».

Они сели. Арчи снова напротив нее за столом. Какое у него бледное лицо!

А что, если теперь все опять может стать хорошо? Меню, еда, вероятно, бокал вина…

«Как Медвежонок?» — спросила она.

«Ей ничего не рассказывали, — ответил он, — так что она в полном порядке».

«Скучала по мне?»

В этот момент подошел официант, и Арчи отвернулся от нее, чтобы сделать заказ.

«С тобой все в порядке, Агата?» — спросил он, когда официант ушел.

«Не знаю, — сказала она, — а ты как считаешь?»

Он посмотрел на нее.

Она уехала сама, но теперь точно знала, что это он от нее ускользнул, тогда, чуть раньше, и сейчас и навсегда.

Наконец она повзрослела.

Она улыбнулась и принялась за еду.

Начиная с этого момента она стала общественной собственностью.

Журналисты заполонили харрогитский отель «Хайдро». Мистер и миссис Тейлор были бессильны против них. Пресса жаждала встречи с Агатой, но та после ужина поднялась к себе в комнату. Арчи, снявшему отдельный номер, дали возможность прийти в себя. Хоть ему и не хотелось ничего говорить, но он последовал совету суперинтенданта Макдауэлла из полиции Западного райдинга, [214] того самого, который успел поговорить с Агатой перед ужином, и согласился встретиться с одним корреспондентом. В своем заявлении для «Йоркшир пост» он впервые огласил официальную версию Агатиного исчезновения, коей семья строго придерживалась в течение многих лет.

«Нет никаких сомнений относительно того, что это моя жена. В настоящий момент она страдает полной утратой памяти, не помнит даже, кто она. Она не узнала меня и не может сказать, почему оказалась в Харрогите. Завтра я намерен увезти ее в Лондон, показать врачам-специалистам, и надеюсь, что покой и отдых пойдут ей на пользу. Хочу выразить свою признательность полиции за неустанные усилия, которые они приложили и которые позволили найти мою жену».

Надежда на то, что это положит конец всяческим спекуляциям, теперь, с дистанции времени, кажется смешной. Но у Арчи не было ключа к разгадке того, во что он оказался вовлечен. Он мог лишь смутно догадываться о таинственных мотивах поведения жены, которая, как он сам сказал корреспонденту «Дейли мейл», была «очень умна» — куда умнее его. За последнюю неделю или чуть более того он прошел через ад, предполагая в лучшем случае адюльтер, в худшем — убийство, и теперь, когда все разъяснилось, к чувству облегчения примешивались злость, тревога и чувство вины. По обыкновению, он инстинктивно старался скрыть свои чувства. Идея была правильной, но ему не слишком хорошо это удавалось. Он так крепко держал себя в узде, что та могла в любой момент лопнуть, и репортеры видели это. Он явно что-то скрывает. Ну конечно, «миссис Нил»! Они знали, что это значит. И если Арчи покрывал жену, то одновременно он покрывал и себя.

Сделав заявление для печати, Арчи отправил телеграмму Шарлотте Фишер в «Стайлс» с просьбой устроить так, чтобы его «дилейдж» перегнали из Саннингдейла на вокзал Кингз-Кросс, откуда они с Агатой могли бы вернуться на нем домой. Еще около полудня Шарлотте позвонили из суррейской полиции и сообщили о полученной из Йоркшира информации о возможном местонахождении миссис Кристи. Ее попросили приехать в Харрогит, но она не могла этого сделать, поскольку не с кем было оставить Розалинду. Вместо этого она связалась с Арчи в его офисе, и он успел на поезд, отходивший с вокзала Кингз-Кросс в час сорок, — тот самый, на котором одиннадцать дней назад ехала Агата.