Чтение онлайн

В 1926 году Ньюлендз-Корнер был куда более открытым местом, чем теперь. Не было никакой преграды между главной дорогой и крутым, поросшим травой склоном, и быстро едущие водители время от времени скатывались по нему вниз. Сейчас поперек склона насажено множество деревьев, тогда их было мало, но все же достаточно, чтобы задержать автомобиль. Тем не менее машина Агаты съехала вниз довольно далеко, и никакого тормозного пути на земле не было видно, поэтому представлялось маловероятным, что ее занесло случайно.

Вскоре после восьми часов автомеханик Фредерик Дор обследовал «моррис» более тщательно. Как сообщалось в большинстве репортажей, он выяснил, что аккумулятор машины разряжен, а тормоза отпущены. Широко цитировалось его высказывание относительно того, как автомобиль мог оказаться там, где его нашли: корреспонденту «Суррей адвертайзер» он заявил, будто похоже, что машину намеренно пустили под откос. «Мне кажется, что ее столкнули с вершины холма». Машина, несмотря на аварийную ситуацию, пострадала незначительно, и оказалось возможным отвести ее своим ходом в гараж на Эпсон-роуд. В баке оставалось около двух галлонов бензина; в салоне нашли дорожный саквояж Агаты, кое-что из ее одежды, в том числе шубу, и просроченные водительские права.

В некоторых интервью Дор упоминал также цыганскую девушку, с которой повстречался субботним утром и которая сказала, что слышала, как около полуночи по верхней части дороги в Ньюлендз-Корнере ехала машина. Он отправился на вершину холма, где стоял киоск с прохладительными напитками, принадлежавший некоему мистеру Алфреду Лаланду, которого он попросил присмотреть за машиной, потом — к находящемуся неподалеку отелю «Ньюлендз-Корнер», чтобы позвонить в полицию (Лаланд сообщил корреспонденту «Дейли ньюс», что уверен — тормоза были включены, и добавил: «Трудно представить, как она могла скатиться со склона»).

Много писали газеты и о том, как выглядела сама Агата. Уже в начале расследования обнаружился человек, который, по его словам, около 6.20 утра в субботу, четвертого, неподалеку от Ньюлендз-Корнера помог завести машину женщине, отвечающей описанию пропавшей. Почему-то сначала этого человека называли Эрнестом Кроссом, потом Эдвардом Макалистером — противоречие так и не получило объяснения, и в изложении его показаний содержались неизбежные разночтения. «Дейли мейл» с его слов сообщала, что у женщины, которой он помог, были «тронутые сединой» волосы и что она хваталась за голову, «словно у нее было большое горе». «Суррей адвертайзер» же, которой мистер Макалистер дал интервью (в целом отличное) непосредственно, писала, что «женщина вовсе не выглядела потерянной или особо расстроенной, но казалась немного странной, что он отнес на счет огорчения из-за поломки машины». Действительно, создается впечатление, будто речь идет о двух разных свидетелях. Кросс утверждал, например, что радиатор машины был «довольно горячим», а капот квадратным (капот «морриса» Агаты имел форму бычьего носа), в то время как Макалистер говорил, что радиатор был ледяным. Во всех репортажах, правда, было сказано, что на женщине не было ни шляпы, ни пальто и что ехала она в направлении от Ньюлендз-Корнера.

Газетная информация подталкивала читателя к выводу, что Агата покончила с собой. Заголовок в «Экспресс» гласил: «Женщина с непокрытой головой, замеченная на Холмах» — словно речь шла о полураздетой лунатичке, бредущей среди ночи навстречу своей погибели. Особое внимание уделялось тому, что брошенная машина найдена вблизи Тихого пруда, дно которого прочесывала полиция и который описывали (справедливо) как весьма жуткое место. С самого начала — и не только из-за того, чем профессионально занималась Агата, — делу придали оттенок темной, зловещей тайны.

В среду, восьмого, новостью дня стало письмо Агаты Кэмпбеллу Кристи. «Она сообщила, что собирается провести выходные на курорте в Йоркшире» — озаглавила свой материал «Дейли скетч». Однако тут же, словно бы с облегчением, добавляла: «Однако нет никаких свидетельств, что она действительно туда отправилась». И впрямь, разве такая простая разгадка могла кого-либо заинтересовать? Что касается почтового штемпеля «SW1» — который тоже представлял угрозу сценарию под названием «Труп в Ньюлендз-Корнере», — то было выдвинуто предположение, что Агата отправила письмо не сама, а, будучи 1 декабря в своем клубе «Форум», вероятно, попросила кого-нибудь отослать его. «Как и кем оно было отправлено из Лондона — вопрос, который пока не выяснен», — писала «Суррей адвертайзер». Никому и в голову не пришло принять содержание письма за чистую монету — оно стало лишь еще одним «наркотиком», к которому полиция и пресса мгновенно обнаружили привыкание.

Например, сообщалось, что не далее двух недель назад Агата посетила своего аптекаря, чтобы взять у него снотворное, что она беседовала с ним о гиосцине [217] и сказала: «Я бы никогда не прибегла для самоубийства к насильственному способу. Зачем, когда существует такой препарат, как гиосцин?» Некоторые газеты утверждали, что у Агаты мог быть револьвер.

Однако, определенно склоняясь к версии о том, что Агата мертва, газеты одновременно публиковали свидетельства людей, которые якобы видели ее. Большинство «встреч» произошло в окрестностях Ньюлендз-Корнера. Миссис Китчинг, которая жила неподалеку от Элбери, «в субботу днем встретила на дороге странную женщину»; она не сомневалась, что это была миссис Кристи. Рабочий с фермы около четырех утра в субботу, четвертого, видел, как ее машина ехала через соседнюю деревню Шиар; некто мистер Браун подвозил ее около четверти двенадцатого в тот же день («Похоже, она была в том состоянии, когда человеку безразлично, что происходит»), а некий мистер Ричардс сообщил, что видел, как в субботу днем она сидела в машине, припаркованной на обочине сельской дороги в нескольких милях от Гилдфорда, и рядом с ней сидел мужчина.

В понедельник Агату видели в Пламстеде, в юго-восточной части Лондона: якобы она ворвалась в дом какого-то мистера Дэниелса, размахивая фунтовой банкнотой и требуя, чтобы ей ее разменяли. Во вторник некая миссис Бисшоп наблюдала, как она, «в бедственном состоянии», садилась на Пиккадилли в автобус, следующий до Бейсуотера.

Между тем вереду, восьмого, «Харрогит кроникл» опубликовала еженедельный список гостей города. Имя «миссис Нил из Кейптауна» значилось в списке остановившихся в отеле «Хайдро».

Разумеется, полиция приняла во внимание сведения из письма Агаты Кэмпбеллу. В «Дейли экспресс» 9 декабря появилась маленькая заметка, в которой сообщалось, что «в Харрогите ведутся тщательные поиски». «Стало известно, что некая дама приблизительно того же возраста, что и миссис Кристи, вчера посетила Королевские ванны» — вот единственное истинное свидетельство среди кучи ложных. Журналисты из «Экспресс» и «Дейли кроникл» обошли все харрогитские отели, но, не обнаружив женщины, зарегистрировавшейся под именем Агаты, пришли к заключению, что ее там нет.

В то же время первый ключик появился в «Вестминстер газетт» девятого числа — там была упомянута «мисс Нилд», как ее назвали, — «единственная другая гостья» коттеджа в Годалминге, где Арчи провел предыдущие выходные. Публиковались также показания прислуги дома Кристи. «Я, конечно, понимаю, — писал специальный корреспондент „Газетт“, — что „нет ни грана правды в сплетнях“ о том, что за завтраком супруги говорили „на повышенных тонах“…»

Иными словами, специальный корреспондент именно поверил, что ссора была, и отлично догадывался из-за чего. К тому времени пресса уже учуяла душок. Журналисты знали, что думает Кенвард об Арчи и почему: история приобретала новое многообещающее измерение. Из объекта сострадания («доведенного этой загадкой до отчаяния», как писала 7 декабря «Мейл») Арчи превращался в объект подозрения. Он потребовал и добился того, чтобы в «Стайлсе» установили полицейский пост — для защиты его и дочери (полисмен каждый день сопровождал Розалинду в школу) от назойливого внимания прессы. Однако он не мог бесконечно уклоняться от контактов с ней. «Я плохо себя чувствую, — заявил он газете „Дейли экспресс“, — и нервничаю из-за отсутствия новостей. Честно признаться, я больше не могу это выдерживать». Газете «Ивнинг ньюс» он сказал и того больше: «Я уехал из дома в пятницу, чтобы провести выходные у друзей. Я не готов сообщить, где именно был, — об этом я уведомил полицию. Не хочу, чтобы моих друзей втягивали во все это. Это мое сугубо личное дело. Меня травят и мучают как преступника, а единственное, чего я хочу, это чтобы меня оставили в покое».

На следующий день, десятого, появилось множество снимков и репортажей о поисках Агаты в Ньюлендз-Корнере. «500 полицейских ищут миссис Кристи» — такой заголовок дала «Дейли мейл». Менее сенсационно «Таймс» сообщала, что в поисках участвует около двухсот пятидесяти полицейских, которым помогают добровольцы, в том числе и Арчи Кристи. С ним — песик Агаты Питер (или Простак, как называли его в некоторых изданиях). Для осмотра местности задействованы два гражданских аэроплана. Ранее было обследовано дно Тихого пруда в Элбери, а также Кенвард неофициально привлек к поиску охотников с собаками из Гилдфорда и Шера. Пока не найдено ничего, кроме мистифицирующей записки — о чем, как положено, сообщалось в газетах, — гласившей: «Поинтересуйтесь у Кэндла Лэнча. Ему известно о Тихом пруде больше, чем…»