Чтение онлайн

– Да вот, размышляю, последний ли это бред на сегодня или всё еще впереди? – мальчик указал в сторону деревянных стендов информации перед столовой. У стендов, к которым были прикреплены белые листы бумаги, толпились ребята и воспитатели из других семей.

Галин отрядик рассыпался, и дети смешались с общей толпой.

– Это результаты вчерашнего взвешивания, – громко объявил Никита.

Дети, которые пришли раньше, с удивлением и недоумением на лицах отходили от стендов, уступая место вновь подошедшим. Пробравшись поближе, Наташа увидела, что листов бумаги было четыре. На каждом из них были написаны имена и фамилии.

Первый листок назывался «Нормальные» и содержал не более десяти строчек. Причем возглавляло список имя Клавдии Петрушкиной. Второй лист «Почти нормальные» содержал имена не только детей, но и некоторых воспитателей. Двигаясь дальше, Наташа обнаружила список «Худые», в котором она нашла имена Кати Свиридовой, Никиты Гномова и их воспитательницы Галины.

Последним на доску информации был прикреплен самый большой список. Он даже не убрался на одном листе бумаги и был составлен из двух, полностью исписанных фамилиями. Здесь красовались имена большинства детей из детского дома, в том числе и Наташи с Сережей. Сюда даже попала баба Тая, сухонькая старушка, всегда носившая цветной платочек на голове. Этот последний и самый длинный список назывался ужасно обидно – «Дистрофичные».

– Ну что, дистрофики, уяснили теперь свое место в жизни! – рыжая Пертушкина стояла, уперев руки в жирные бока, и, гордо вскинув свой конопатый нос, демонстрировала всем окружающим свои три подбородка. На ее плечи, как и вчера, была накинута зеленая шаль с бахромой, а правую руку украшала красная повязка дежурной.

Не глядя на ненавистную толстуху, Наташа буркнула:

– Петрушкина и Лягушкина самые круглые в мире.

Сережа одобрительно хмыкнул.

– Что ты там бормочешь, Малахитова? – Клава начала закипать.

– Не для твоих ушей информация, Карку… ой, прости, Клавочка, наш идеал фигуры, – и Наташа обидно рассмеялась, глядя на толстуху, порозовевшую прямо на глазах.

– Ну, я тебе это припомню! – закричала Клава и яростно потрясла кулаком в воздухе. Потом поправила сползшую красную повязку и убежала в столовую.

– Зря ты так с ней, – вздохнул Сережа.

– Сама напросилась. Ведет себя как будто она здесь самая главная. Да ну ее!

Наташа махнула рукой и, повернувшись к Галине, спросила:

– Может быть, пойдем на завтрак? А то мы последние.

Вокруг действительно уже никого не осталось.

– Да, да, идемте! Все в сборе? – Галя окинула взглядом своих подопечных.

Маленький отряд вошел в столовую и расположился за зеленым столом. Галина заняла свое место за столом для воспитателей.

– Опаздываете, дорогуша! – Изольда Карловна указала толстым пальцем на большие круглые часы, которые невесть откуда появились на стене.

– В следующий раз начнем без вас, и вы останетесь голодными. Надеюсь, все выучили новые правила?

Директриса недобро сверкнула глазами. Потом она поднялась из-за стола, позвонила в колокольчик, призывая к тишине. Когда все замолчали и устремили свои взгляды на Изольду, она начала:

– Доброе утро, дорогие! Надеюсь, вы успели ознакомиться со своими рейтингами? Как видите, детей нормальной комплекции у нас крайне мало, и это очень печально. Вы должны есть как можно больше и вести себя спокойнее, чтобы попусту не расходовать драгоценные калории. В конце каждой недели мы будем проводить новые процедуры измерения и взвешивания. Мы очень внимательно будем следить за вашими успехами, мои дорогие. Лидеры будут отмечены почетными грамотами и ценными призами!

Изольда Карловна посмотрела на Петрушкину, которая в ответ засияла как пятак.

– А теперь приступайте к еде! Ешьте как можно больше! И не забывайте правило номер два: на ваших тарелках ничего не должно оставаться, а то вас, мои дорогие, ждет наказание. Приятного всем аппетита! – Лягушкина попыталась ласково улыбнуться, но ее гримаса испугала не только детей, но и взрослых, сидящих с ней за одним столом.

Так неспешно и достаточно скучно потянулись летние дни. Утром, вместо того, чтобы ходить на ближайшую речку, все работали на огороде и обливались потом под палящим солнцем. Вечером были вынуждены участвовать в различных глупых мероприятиях, которые придумывали неутомимые воспитатели. И только днем, во время тихого часа ребятам удавалось сбежать из-под надзора взрослых, пообсуждать что-нибудь интересное, поиграть в «морской бой» или в карты. И даже изредка добежать до реки и немного поплавать в прохладной воде, хоть это и было нарушением правила номер шесть.

Самой популярной темой для разговоров были, конечно, новые правила и соответствующие им наказания. Например, за оставленную еду на тарелке полагалось съесть дополнительную жутко калорийную булку с вечерним кефиром. И если кто-то не доедал за завтраком, обедом и ужином, то перед сном он получал целых три штрафные булочки.

Самое ужасное в этих булках было не их количество и не их зеленоватый цвет, а их вкус. Детям объяснили, что это полезнейший продукт, который поможет им как можно быстрее стать «нормальными». По вкусу этот кулинарный шедевр напоминал кислую капусту, манную кашу и рыбий жир одновременно. Сверху булочки были обильно присыпаны сахарной пудрой.

– Хотят запудрить нам мозги, – догадалась Наташа. Она откусила краешек своей штрафной булочки и теперь с сомнением рассматривала зеленоватую сдобу, прятавшуюся под сахаром. – Видимо, их пекут по старинному семейному рецепту Жабы. Съешь сто таких булок и будешь выглядеть, как она!

– Боюсь, тебе даже тысяча не поможет, вон ты какая тощая! – Сережа весело подмигнул Наташе. – Так что ешь без страха.

Девочка грустно вздохнула. Вчера она с позором провалила повторную процедуру измерения и взвешивания. Мало того, что за первую неделю отдыха она умудрилась вырасти на целый сантиметр, так еще и оказалась одной единственной похудевшей среди всех детей.

– Бедная девочка, похудела на семьдесят грамм! – причитала медсестра Маргарита Львовна.

Даже Сережа, прибавивший всего пятнадцать грамм, избежал наказания. А ей теперь придется каждый вечер съедать по две дополнительных булки. В нее и так три с трудом влезали, а теперь их стало пять! И как же Сережа умудряется каждый раз оставлять чистые тарелки в столовой?

– А я уже начинаю привыкать к ним, – сказал Никита, вытирая ладонью усы от кефира, – хочешь и тебе помогу? Давай сюда булку!