Чтение онлайн

Потом его повезли в деревню, там показали доктору. Поскольку Эрих продолжал изображать из себя контуженного, доктор ему поверил и приказал солдатам отвезти его куда-то в тыл.

И они поехали на восток. Один солдат сидел за рулем, а другой находился в кузове, охраняя Хартманна. Неожиданно с запада появился «Ю-87» и стал их быстро догонять. В тот момент, когда самолет уже был над ними, шофер резко затормозил. Сидевших в кузове бросило на кабину. Хартманн, сумевший оправиться первым, вскочил на ноги и со всей силы ударил солдата кулаком по голове. Тот безмолвно сполз на дно кузова.

Хартманн метнулся к заднему борту, спрыгнул на землю и кинулся в высокие подсолнухи, которыми было засажено большое поле неподалеку. Он бежал изо всех сил, ничего не разбирая перед собой и думая только об одном: не выдохнуться, не упасть. Через некоторое время он услышал треск винтовочных выстрелов и свист пуль над головой, но продолжал бежать, не останавливаясь. Вскоре все затихло.

Опомнился Хартманн в каком-то лесочке. Там он пролежал до ночи, а потом осторожно двинулся на запад. Следующий день он вновь пролежал в укрытии, а еще через день благополучно добрался до передовых окопов немецких войск. Его с перепугу обстрелял часовой, но, к счастью, он промазал.

Во время этого вынужденного скитания Хартманн увидел и осознал всю жестокость и тяжесть войны. Оказалось, что война совершенно по-разному воспринимается теми, кто воюет в воздухе, и теми, кто переживает ее ежедневные тяготы на земле.

За эти несколько дней он постарел на несколько лет.

Донбасская операция развивалась успешно. 16-й истребительный полк прикрывал с воздуха введенный в прорыв кавалерийский корпус генерала Кириченко.

Они вылетели на рассвете шестеркой, зная, что немцы используют против наступающих толбухинцев большие силы бомбардировочной авиации и норовят бомбить наши войска на рассвете. Шли на высоте около четырех тысяч метров. Видимость была неважной.

Несмотря на утреннюю дымку, по отблескам солнечных лучей на крыльях самолетов Покрышкин все-таки сумел разглядеть группу «юнкерсов», двигающуюся им навстречу. Где-то поблизости должны были находиться «мессершмитты», но их пока никто не видел.

Оставив Труда с ведомым наверху, Саша с четверкой стал готовиться к атаке. К сожалению, слишком поздно он заметил «юнкерсы». Экипажи немецких бомбардировщиков уже встали в круг и приготовились к обороне. Теперь предстояло прорываться сквозь «огненный ёж».

Покрышкин выжидал, высматривая ведущего группы и прикидывая, как его лучше атаковать. Наконец цель была найдена, решение на атаку принято.

С переворотом, круто спикировав, он с большой угловой скоростью начал подворачивать, отрезая стрелкам бомбардировщиков возможность вести по нему прицельный огонь. От страшной перегрузки тело вжалось в стенку кабины, казалось – невозможно пошевелить ни рукой, ни ногой. Наконец он сблизился и… тут же почувствовал, что не рассчитал – сильно разогнал истребитель на пикировании.

Резко вырвав его из пике, он пошел на горку, намереваясь погасить скорость… В глазах на мгновение потемнело. Когда прояснилось, увидел, что его ведомый Голубев тоже взмыл, повторяя его маневр. Больше не следил, было некогда.

Покрышкин повторил атаку. Вот «юнкерс» в прицеле. Короткая очередь – немец как по команде перевернулся, подставив закопченное брюхо. Еще очередь из пушки и пулеметов. «Юнкерс» загорелся, вывалился из оборонительного круга и пошел к земле, оставляя за собой черный, жирный след в небе.

– «Сотка», бей бомберов, идет подкрепление! – послышался голос офицера-наводчика.

Выше Покрышкин заметил какие-то самолеты. «Подкрепление? Почему идут на меня? «Мессы!» – молнией пронеслось в голове. Скорость на выходе из атаки была еще приличной. Он прибавил мотору обороты и пошел в лобовую – другого выхода не было.

Лобовая атака успеха не принесла никому. Резко развернувшись, Саша стал заходить «мессершмиттам» в хвост, но они неожиданно повернули на запад.

Глянул вниз: «юнкерсы», побросав бомбы куда попало, тоже уходили к своим, а между ними сновали Жердев с Суховым.

Тут появилось обещанное подкрепление – восьмерка «Яков». Они с ходу включились в преследование бомбардировщиков.

– Иду на Куйбышев! Иду на Куйбышев! – послышалось в наушниках.

Это Виктор Жердев сообщал о выходе своей пары к месту сбора. «Пора возвращаться и мне, – подумал Покрышкин. – А где же Голубев?» К месту сбора подходило лишь пять «аэрокобр».

– Где Голубев? – был его первый вопрос своим летчикам на земле. – Кто видел и может доложить?

– Я видел, товарищ гвардии майор, – откликнулся первым Сухов. – Когда вы пошли на горку, он выскочил выше вас. Заметив, что с высоты к вам устремились два «мессера», он пошел наперерез. Прикрыл вас своей машиной.

– А ты, Труд, что ж так плохо смотрел, что не связал боем «мессершмиттов»?

– Смотрел, товарищ гвардии майор, но не смог. Много их было…

– Эх ты, слабак!

Оценка «слабак» из уст Покрышкина была самой что ни есть уничтожающей критикой, и Труд чуть не заплакал от досады на себя.

«Не может быть, чтобы Голубев пропал, – думал Александр по дороге на КП. – Он обязательно вернется, такой летчик не может пропасть. Это надо же – сознательно подставил свою машину под удар немецких истребителей. Можно сказать, грудью прикрыл своего командира! Ну, Жора! Ну силен, брат!»

Проходя мимо второй эскадрильи, он обратил внимание на группу летчиков, собравшихся вокруг Речкалова. Они тоже только что вышли из боя.

– Ну как дела, кубанский казак? – спросил Покрышкин у Олиференко. «Казаком» его окрестили в полку сразу после прихода на Кубань. Расстроенный парень даже не замечал, что к нему обращается помощник командира полка. Забыв от досады, что в таких случаях он обязан по форме доложить о результатах вылета, Олиференко сорвал с головы шлемофон и швырнул его на землю у своих ног.

– Плохо, товарищ гвардии майор! Никчемный из меня получился истребитель. Одним словом, слабак!

– В чем дело? Объясни толком.

– В том-то и дело, товарищ гвардии майор, что толку во мне никакого. Подкрался к «фоккеру», стрелял, стрелял, а толку никакого. Он себе летит дальше, и все!

– И даже спасибо не говорит! – вставил Речкалов.

Летчики дружно засмеялись. Улыбнулся и Покрышкин.

– А ты понял, почему его не сбил?

– Потому, что не попал.

– А почему не попал?