Чтение онлайн

В сторонке от танцующих, в тени дерева обычно располагался замполит Погребной. Не перебрал ли кто лишних сто граммов за ужином или спирта у механиков? Как ведут себя молодые ребята с девушками? За всем наблюдал его зоркий глаз.

Сегодня, в сторонке от танцующих, на завалинке, расположились Покрышкин с летчиком из соседнего полка Иваном Бабаком. Прекрасный пилотажник, Иван уже «оперился», сам водит на задания боевые группы, да вот не ладится у них дело, никак не наловчатся ребята сбивать немецких бомберов. Вот и решил сегодня Иван посоветоваться, поднабраться, так сказать, опыта у прославленного аса, дважды Героя Советского Союза, но по-прежнему простого и доступного, своего в доску гвардии майора Александра Покрышкина.

– Не так вы атакуете, – разъясняет Ивану майор. – Для начала надо рассеять строй. Я, к примеру, одну пару или две всегда посылаю в атаку спереди, в лоб, под небольшим ракурсом. Понял? – Иван кивает головой. – Они сосредотачивают весь огонь на ведущем и поражают его. Уходят истребители под бомбардировщики. Поскольку сближение идет очень быстро, стрелки не успевают поразить их спереди. Фашисты, опасаясь наших атак сзади, идут в плотном строю, поэтому они не могут доворачивать свои машины, иначе столкнутся. Ведущего подбиваем, он падает, сплошной строй нарушается, все бомберы рассыпаются, паника…

Покрышкин из скромности умолчал, что ведет эту пару или четверку обычно он сам, старается поразить ведущего тоже он, ну а когда начинается паника…

– Вот когда начинается паника, тут то мы и начинаем бить их парами. Понял?

Покрышкин сделал паузу, давая Бабаку возможность обдумать услышанное, потом продолжил:

– Меня часто спрашивают: каким образом я успеваю быстро подобраться к противнику и закончить бой двумя-тремя очередями. Я объясняю, что атакую, как и многие, с задней полусферы, но начинаю атаку не строго с хвоста (сзади), а тогда, когда противник находится ниже и немного впереди меня. Имея превышение (это исходное положение я достигаю маневром), я круто сваливаю самолет в пике и только на выходе из него оказываюсь на короткий промежуток времени в хвосте противника или чуть ниже его. Подобная атака настолько внезапна и скоротечна, что атакуемый не успевает ничего предпринять…

Он опять помолчал, потом продолжил:

– Не раз приходилось слышать, как прилетевший пилот с возмущением рассказывает: «Подошел почти вплотную, бил, бил, – не горит!» У тебя такое было?

– Сколько раз! – подтвердил Бабак.

– Вот видишь. В действительности тут как обстоит дело. Во-первых, этот летчик уже совершает ошибку в том, что выходит на одну плоскость с «мессершмиттом» задолго до дистанции убойного огня. Ведь противник может это учесть и произвести маневр. Во-вторых, летчик не проявляет достаточной выдержки, боится, что противник ускользнет от него, и начинает слишком рано стрелять. В результате он только пугает немца, а тот делает соответствующий контрманевр и уходит. В-третьих, летчик стреляет не прицельно, а по трассе. Подобная тактика напоминает ночного сторожа с колотушкой, который заранее дает знать ворам, где он ходит.

Танцы уже закончились, все разошлись, а они все беседуют, обсуждая различные варианты боя. Покрышкин терпеливо слушает возражения Ивана и не менее терпеливо объясняет ему, в чем он ошибается. У Саши особое умение разбираться в тактических основах воздушных боев.

Советские войска приближались к реке Молочной. Противник лихорадочно укреплял оборону.

Из штаба фронта поступило срочное задание – выяснить, подтягивают ли немцы к рубежу Молочной войска из Крыма. Исаев поручил его выполнять Покрышкину с его ведомым Голубевым.

Они взлетели утром. Маршрут Александру был очень хорошо знаком. Именно в этих местах два года назад он был подбит «мессершмиттами» и с огромным трудом вместе с отступающими войсками выходил из окружения.

Вначале они шли с противозенитным маневром, потом, набрав высоту, сблизились и пошли ровно. Пересекли Крым, развернулись и взяли курс на Мелитополь – главный опорный пункт немецкой обороны. На подступах к городу обнаружили колонны немецких войск, продвигавшиеся в сторону реки Молочной.

Потом пошли на запад от Мелитополя, обнаружили там несколько полевых аэродромов с самолетами на них, нанесли все данные на карту.

На обратном пути, недалеко от переднего края, встретили одиночный бомбардировщик «Ю-88», который, очевидно, тоже возвращался из разведки. Как потом сообщалось в сводке, отправленной в штаб дивизии, «в результате смелых и решительных атак, сочетая огонь с маневром, товарищ Покрышкин сбил «Ю-88». Атаку производил сзади, в хвост. Огонь вел с дистанции двести метров». Возвращался с разведки, не хотел рисковать добытыми сведеньями, потому и стрелял с дальней дистанции, так объяснил Саша свои действия Голубеву.

Он сидел в углу штабной землянки, готовил донесение о результатах разведки, когда вниз спустился Речкалов, срочно вызванный командиром полка.

– У твоей машины есть подвесные бачки? – спросил у него Исаев.

– Нет.

– А где же они?

– Бросил в Поповической, как все.

– Тогда возьми у Покрышкина. Пойдешь со своим ведомым на разведку в Крым.

– Из-за этих бачков лететь в самое пекло?! И на черта он таскает их за собой? – в сердцах выпалил Григорий.

Тут уж Покрышкин не выдержал. Он стремительно поднялся, подошел к сидящему за столом Исаеву, положил перед ним свое донесение, потом повернулся к Грише и, глядя на него в упор своим острым ястребиным взглядом, отрезал:

– Хорошо! Я еще раз схожу с Голубевым на разведку. Но ты, Речкалов, запомни этот разговор. Когда наши отрежут Крым, я с этими «чертовыми» бачками буду перехватывать «юнкерсы» далеко над морем. И ты тогда не проси их у меня. Понял?!

Речкалов стоял в растерянности. Он не видел Покрышкина в углу землянки, «сморозил» глупость, чувствовал себя неловко и попытался было что-то объяснить, но Саша его уже не слышал – в проеме двери только мелькнула его широкая спина.

Едва Александр поднялся с ведомым в воздух, как вслед за ними вылетели наши бомбардировщики с заданием атаковать выявленные разведчиками аэродромы. Подобная оперативность радовала летчиков, они понимали, что за всем этим стоит умелое руководство воздушной армией со стороны ее командующего Тимофея Хрюкина.

Следующий день принес изменения в фронтовой обстановке. Корпус Кириченко неожиданно приостановил свое наступление, споткнувшись на оборонительном рубеже немцев севернее Большого Токмака. Немецкое командование тотчас же бросило на него большие группы бомбардировщиков. Представитель 8-й воздушной армии при штабе Кириченко вызвал для прикрытия войск истребители. На земле и в воздухе завязались ожесточенные бои. Все указывало на намерение немцев удерживать район Большого Токмака всеми имеющимися у них силами.

С утра, с разрешения командира полка, Покрышкин с ведомым вылетели на «свободную охоту».

Вначале им попалась «рама».

– Вижу слева выше «раму», – коротко доложил Голубев.

Покрышкин развернулся для атаки, а ведомый оттянулся, оберегая ему хвост. Приятно было летать с Георгием: он улавливал мысли командира на лету, мгновенно повторял его эволюции, обеспечивал ведущему свободу маневра, всегда занимая позицию по отношению к Покрышкину таким образом, чтобы иметь хороший конус обзора.