Чтение онлайн

Я чуть склонил голову, наблюдая за эссэром.

– И чего ты хочешь от меня? По головке гладить не буду, впрочем, как и утешать.

– Мне не нужна жалость, - Андрэа потёр лицо.
– Белые выродки действуют хаотично. Непонятно. Не подчиняясь никакой логике! Моргул! Мы не можем просчитать, когда алхимики снова возложат кого-нибудь на жертвенный алтарь. И несколько лет одно и то же! Обескровленный труп и всё! Алхимики расползаются, как тараканы!

– М-м-м, - без тени сочувствия протянул я, - причём тут я?

Эссэр Дэрбиш вскинул голову.

– Помоги нам, - умоляюще протянул он.

Я расхохотался.

– Не припомню, чтобы в обязанности директора Альнара входила ловля членов Белого Ордена...
– С надменной улыбкой сказал я.

Мой насмешливо-ироничный тон вывел его из себя. О, как же я забавлялся!

– Асакуро, король не может восстановить тебя, - Андрэа вскочил с кресла и начал мерить комнату шагами.
– В последнюю разведку, мы были так осторожны. Тьма! Ведь действовали быстро! Ни одного прокола! Но Орден почувствовал и...

Послышались ругательства.

– Не сквернословь в моём доме, - строго приказал я, лениво наблюдая, как плещется эль в бокале.

– Моргул тебя подери, Асакуро!
– Заорал Дэрбиш, а потом отбросил мимо стоящий стол с такой силой, что он разломился пополам.
– Эфириум на грани гражданской войны, а ты шутишь?!

Перевёл взгляд с обломков на Дэрбиша и укоризненно покачал головой.

– Между прочим, я любил этот стол, - тяжелый вздох.
– Он из какой-то династии Линь...
– Неопределенно взмахнул рукой в воздухе.
– Или как-то там. Спроси у моей домоправительницы. С тебя чек.

На коже Дэрбиша отчётливо выступили вены от гнева. Я улыбнулся, плавным движением поднялся, стремительно оказался возле Андрэа и осколком от сломанного фужера распорол ему живот. Эссэр захрипел, согнулся пополам и рухнул на пол. Белая рубашка стремительно начала пропитываться кровью.

«Ты чудовище!» - Возник в голове её голос.

Я сжал зубы и посмотрел на умирающего бывшего друга. И смотрел я безразлично. Не испытывая никаких эмоций. Вытекающая кровь становилась черной на мраморе пола.

В цитадели Смерти учили легко убивать. Без каких-либо зазрений совести. Милосердие? Эссэры не знали о нём. Немногие смогли сохранить в себе остатки доброты, например, такие как... Дэрбиш. Но к чему привела это доброта? К тому, что он валяется, как грязная псина, и истекает кровью.

Мне было плевать на чужие жизни. Лишь единственная жизнь имела для меня ценность... жизнь зеленоглазой Ринальдины.

Сел на корточки, зажал рану рукой и зашептал заклинание, поминания девчонку, на чём свет стоит. Ну надо же, Асакуро. Ты испытываешь муки совести?

– Агронтис Кахаэро.

Через некоторое время Дэрбиш затих, смертельная бледность ушла, и он открыл мутные глаза.

– Зачем?

Зачем что? Зачем хотел убить мразь, которая захотела прибрать к своим рукам МОЮ девочку? Или зачем спас? Я и сам не знал.

В метре от нас открылся образованный мною портал, я помог Андрэа встать и напоследок тихо сказал:

– Не смей трогать моё. И... завтра прибуду в Министерство.

Конец двадцать второй главы.

Дорогие читатели, если Вам нравится моя книга, пожалуйста, ставьте звездочку! Вам нетрудно, а автору о-о-очень приятно. И чтобы я знала, что пишу не в пустоту, оставляйте свой комментарий под книгой. Ваше мнение уже не в первый раз заставляет меня перекраивать сюжет, делая его при этом лучше.

Спасибо!=)

Саундтрек к книге:

The Civil Wars - Poison & Wine

James Arthur - Certain Things

Глава 23. Измена

Я вышел из Министерства и подставил лицо под капли дождя. Вдалеке сверкнула молния.

Зверь внутри ожил, подтолкнул к стремительно усилившемуся желанию взлететь и ощутить грозную стихию. Мысли сбивались. Я напряженно смотрел на качающиеся под ветром деревья и думал... А думать было о чём.

Дракон, услышав меня, завозился, выпустил огромные когти и полоснул по душе.

 Какая, к моргулам, душа?!.. Все знают, что у меня её нет.

Я отдал эссэрам карту. Не задумываясь. Тогда в Даранте я с лёгкостью смог вычислить, где именно захотят пустить свою желчь белые выродки, и не прогадал. Жаль, что нельзя было выпустить зверя... Улыбнувшись, закрыл глаза. Я бы смог перерезать им глотки, лишь взмахнув лапой, а так пришлось выпустить Тьму. Тоже неплохо, но не так приятно.

Если эти недоумки не смогут воспользоваться моим подарком судьбы и в очередной раз покажут свою неимоверную тупость, что ж... Выбора у меня не будет. Я обернусь. Не потому что так сильно скучал по полёту, а потому что... где-то там Рина.

Глаза застлала красная пелена. Если эти белые ублюдки хоть пальцем к ней притронутся, они захлебнуться в собственной крови.

Снова мысли сбились, а внутри заворочалось тугое желание увидеть, прикоснуться, приласкать...

Охота забавляла меня, разбавляла мой досуг, но в этот раз я отказался. Я уже решил, что вновь хочу напиться. Я уже основательно подчистил погреб и понял, что окончательно превратился в жалкого алкоголика, но напиться в хлам и забыть обо всём не такая я уж и плохая идея.

Но забыть не получалось никогда.

Перед глазами каждую гребаную минуту стояло ее лицо с огромными зелеными глазами. Днем я сходил с ума, не имея возможности видеть. А ночью, я был безумен, потому как видел, но не смел прикоснуться. Как только я впивался в её сладкие влажные губы, всё прекращалось, и я возвращался в серую реальность, которая без неё казалась пустой, ничтожной.

 Мне было противно, осознавать то, о чём я думаю, о чём я грежу. Но Рина безжалостно убила мой привычный мир, где правят похоть и кровь, создав новый и став его центром. Сколько было в моей жизни женщин? Разных, восхитительных, красивых? Но, напряги я память, я при любом раскладе не вспомню их имен. Я помнил, лишь одно. И оно медленно, изощрённо убивало меня.

Ринальдина.

С шумом сделал вздох и двинулся в сторону Красных Кварталов. Какая-то часть меня желала по грязному оттрахать какую-нибудь девку, просто затем, чтобы доказать себе, что Рина - обычное наваждение, жертва. Грудь сдавило, но я упорно твердил себе: Рина ничем не отличается от других, и я заинтересован лишь потому, как не смог попробовать её.

***

Красный квартал, находящийся на востоке столицы Аль-Кантара, - это залитый неоновыми вывесками анклав, забитый до отказа тавернами, где бочками льётся эль и сакэ, лав-гостиницами и домами наслаждений, обслуживающими как мужчин, так и женщин.