Чтение онлайн

Мужчина резко обхватил ладонью мой затылок и пододвинул к себе.

– Ненавижу. Когда. Мне. Врут, - каждое слово было подобно удару клинка.

Я ничего не понимала. Смотрела, как Асакуро отодвигает меня чуть дальше, чтобы было удобнее расстегнуть брюки, немного привстает, удерживая меня за талию одной рукой, а другой стягивая ткань ниже...

Меня сковали невидимые путы. В груди кольнуло так больно, словно я вот-вот умру.

– Асакуро, не надо, - я не плакала, лишь смотрела на него сухими и красными глазами.
– Не делайте этого.

Когда горячие ладони крепко сжали мои бедра, приподнимая, я вцепилась когтями в плечи мужчины и прошептала:

– Асакуро... Пожалуйста...

В краткие секунды его равнодушное, бесстрастное лицо шло рябью. Находись я в шаге от него, и не заметила бы...

– Не надо, - я упрямо смотрела ему в глаза. Голос вдруг стал сиплым, непослушным.
– Я никогда вам этого не прощу.

Как будто в кошмаре, я наблюдала, как его руки, оставляя ожоги на голой коже, ласкают открытые участки тела, как его пугающе черные глаза с жадностью впитывают себя мой постыдный образ. Когда его губы прикоснулись к моей шее, я дернулась и безразлично отвернулась к окну. Не желая видеть. Не желая смотреть на него. Сейчас я ненавидела его так сильно, что даже смотреть было трудно и больно.

Я всего лишь одна из его любовниц... по крайней мере, скоро ей стану.

Не хотела больше кричать или вырываться. И слез, к удивлению не было, как и боли в груди. Была лишь пустота.

– Рина?
– Голос Асакуро был надломлен. Словно ему было нечем дышать.

Пустота. Вязкая, тягучая. В сердце, в душе. Ни одной эмоции. Словно он всех их выжег, оставляя за собой пепел.

– Рина... я, - прохрипел он, но я практически не услышала. В ушах звенело так громко, что казалось, барабанные перепонки не выдержат напряжения.

Послышалось мужское ругательство. А затем меня поставили на пол, отворачивая от себя.

Мне было все равно.

Сзади послышался какой-то шорох. Слишком горячая рука вцепилась в мое плечо и заставила вновь повернуться. Асакуро притянул меня к груди и сжал в объятьях.

– Прости, я...

Душевная боль. Бесконечная череда по кругу. Когда это закончится?

Слишком много магии. Невыносимо хотелось чихать. Возможно, именно это и вывело меня из странного транса, в котором я находилась. Подняла голову и встретилась с красными глазами. Лицо мужчины уже не просто плыло, оно меняло личины, одну за другой, скрывая истину.

– Покажите, - я не узнала свой безжизненный голос.
– Покажите, - уже громче.
– Что вы скрываете от меня.

Асакуро молчал. Стоял и молчал, сжав зубы.

– Ну же!
– Повысила я голос.
– Хотя бы один раз выполните мою просьбу!

– Я... не могу, - сипло ответил он.

– Не можете?!
– Я закричала, отодвигаясь на шаг назад и стряхивая его руку со своего плеча.
– А что вы можете? Только пытать тьмой и доставлять муки? Асакуро, зачем вы используете иллюзию?!

Безжизненное, равнодушное лицо. Вот только в глазах обитала тьма.

Асакуро опустил в голову вниз, а когда поднял... мне захотелось заорать от ужаса.

Вены неестественно набухли и стали черными. Черты лица заострились, как у зверя. Одежда начала трещать по швам. А взгляд... Красный, словно кровь, взгляд я узнала.

Взгляд стихийного дракона.

Ещё один мой кошмар.

Я попятилась. Асакуро по-звериному склонил голову, и страх противными лапками пополз по моему телу, сковывая и парализуя.

– Ты же хотела увидеть меня истинного, - прорычал он нечеловеческим голосом, делая шаг вперед.
– Что, не нравлюсь?

Усмешка превратила его и так жуткое лицо в оскал.

– А я такой всегда, Рина. Когда ты находишься рядом. Ты хоть понимаешь, каково мне? Ты когда-нибудь притворялась кем-нибудь другим? Нет? А я делаю это постоянно... чтобы не напугать тебя. А ты отворачиваешься, - слова постепенно превращались в шипение.
– Каждый гребаный раз бежишь от меня и отворачиваешься... Ты не представляешь, как мне это надоело, девочка...

В одно движение Асакуро оказался возле меня и сцепил руку на моем горле. Не сильно. Но показывая, что в любой момент ему не составит труда нажать и перекрыть мне доступ к воздуху.

– Ты нужна мне, Ринальдина, - прошипел он мне на ухо. Каждая произнесенная им фраза усиливала мою дрожь.
– Нужна, как воздух. Мне паршиво без тебя. Словно красок в жизни лишили. Хочу трогать тебя, - в подтверждение он провел удлинившимся когтем по бешено бьющейся жилке на шее.
– Ласкать... Целовать... Не могу выкинуть тебя из головы. Не знаю, что это. Помешательство? Любовь? Называй, как хочешь. Но я никогда не испытывал ни к кому еще ничего подобного.

Все мои инстинкты кричали: «беги!». Вот только я замерла, заворожено слушая признание Асакуро. Несмело прошлась глазами по голому торсу, испещренному черными венами, по мощной шее, по волевому подбородку, прямому носу... и встретилась с красным звериным взглядом с вертикальным зрачком.

Нервно сглотнула и протянула руку к страшному лицу.

И Асакуро застыл. Даже перестал дышать. Он напрягся, ловя ласку, боясь спугнуть ее. Сам поддался к моей руке, словно зверь.

Вдох... Выдох... Жадно глотала воздух, пока все мысли не затопило осознание того, что я что-то значу для него.

***

Я больно прикусила губу, заставляя себя смотреть ему в лицо. Внутри бился страх. Ужас сковал меня, заставив застыть, оцепенеть. Сердце билось так сильно, что я слышала каждый удар о грудную клетку.

Зрачок снова расширенный, почти полностью перекрывающий красноту радужки. Утренний свет не скрывал ни единую деталь облика мужчины, леденящего кровь.

Невыносимо хотелось одернуть руку, отскочить, забиться в угол. Но что-то в глубине красных глаз не давало сдвинуться с места. Я словно чутьем понимала, что это важно для Асакуро. Непонятно, почему и как, но я твердо это знала. Для самого жестокого темного мага в империи было важно, чтобы я не боялась его.

Онемевшие губы почти не слушались меня:

– Даже если я поверю вам... Вы не изменитесь. Считаться с чужим мнением - это не для вас. Я хорошо изучила вашу натуру. Возможно, сначала вас и будет забавлять моя непокорность, но спустя время она надоест, и вы будете требовать подчинения, которого я не потреплю, - ох, не так я хотела начать, не так...

Под стремительно темнеющим взглядом мне стало еще страшнее. Хотелось завыть от жесткого выражения, застывшего на его лице. Горло сжало тисками, словно я делала что-то ужасное. Но я ничего не забыла! Ничего!