Чтение онлайн

– А меня когда-нибудь беспокоили твои желания?
– Поднял он бровь. Его лицо было бесстрастно, но в глазах... в глазах убийственная, темная ярость.

Я облизнула губы, влажные от слез и с горечью прошептала:

– Вы как были сволочью, так ей и остались, лорд Бриаз.

Он усмехнулся. Противно. Зло.

– О не-ет, - протянул он, искривляя губы в гнусной улыбке.
– Я стал еще хуже. Благодаря тебе, моя девочка.

Я изо всех сил пыталась сдержать желание расплакаться. Он снова делает это. Разбивает сердце на мелкие осколки, еще не склеенные с прошлого раза.

 Асакуро приблизился ко мне так быстро, что я даже не заметила.

– Ринальдина, - Асакуро погладил мою щеку. Нежно, чуть прикасаясь. Как гладят, самое ценное, что есть в жизни.
– Я пытался! Пытался излечиться, вытравить тебя из своей давно почерневшей души. Ты, как наваждение... Моя погибель, но в тоже время необходимость. Ты въелась слишком глубоко, так что единственное, что тебе остается - это принять. Принять и смириться, что отныне ты моя.

– Я никогда не приму, - прошептала я, наблюдая за тем, как в его глазах сменяются эмоции.
– Не смогу простить того, что сделали, - не знаю, что на меня нашло. Я должна была высказаться. Чтобы он, наконец, понял, НАСКОЛЬКО мне больно.
– Не смогу быть второй. Не смогу смотреть на вас, находящегося рядом с другой женщиной. Не смогу принять статус любовницы. Не потому что, я упаду в обществе, а потому что не хочу участи бастардов для моих детей.

Обхватила плечи руками, пытаясь успокоиться, но становилось все хуже и хуже. Сжалась от боли, давящей на грудь. Чувствовала себя загнанной в клетку. Ожидание моральных мучений от слов Асакуро заполнило мой мир настолько, что я почти чувствовала боль кожей.

Боль везде... В сердце, в душе... Была и будет, как только я окажусь рядом с ним.

Я, словно в кошмаре, облокотилась на камень стены, ощущая лопатками холод, липкими лапками расползавшемуся по телу.

Асакуро вздрогнул, обхватил моё лицо ладонями. Заметила белые пятна на скулах, ходящие желваки, и... удивление, надежда? Я не знала такое выражение лица, и понимала, что лучше всего сейчас будет промолчать, но...

– Я ненавижу вас... Пожалуйста, - молила я.
– Отпустите.

Мы оба понимали, что я говорю не только о прикосновениях.

– Ненавидь, - тихо сказал он. Нежные пальцы, спокойное лицо. Только в глубине глаз плескалось такое, отчего мне нестерпимо хотелось рыдать навзрыд.
– Ненависть лучше равнодушия. Побудь со мной один день. И я отпущу тебя. Обещаю.

Он крепко обнял меня, и я почувствовала его нерешительность, почувствовала вкус собственных слез на его губах. Мне противно на душе, но, тем не менее, я наслаждалась каждым движением его языка, каждым едва слышным стоном, которым он издавал. В такие моменты, я имела власть над ним, и это чувство пьянило, едва не заставляло потерять разум.

Могу ли я позволить себе еще один день? Он уже растоптал меня, вряд ли мне будет еще хуже.

На один день забыть о той сцене полгода назад, которая, казалось, убила во мне всё живое. Забыть о его невесте. Забыть о его жестокости. И отдаться чувствам, из-за которых я сгорала изнутри. Поверить, что я что-то значу для него... Хотя бы на день.

Погода ухудшалась. Где-то вдалеке громыхнуло. Но мы даже не заметили, находясь в объятьях друг друга. Очнулись лишь тогда, когда на нас упали первые капли дождя, которые постепенно превращались в сильный ливень.

Асакуро открыл портал, поднял меня на руки и шагнул вовнутрь. Я положила голову на его грудь, ощущая под ухом бешено бьющееся сердце.

Его шаги были широкими, быстрыми. Знакомая дверь в спальню открылась под усилием магии. Распахнулась практически, пропуская стремительного Асакуро, трепетно прижимающего меня к себе.

Он осторожно положил меня на кровать и лег рядом. Ничего не спрашивал, просто лежал и смотрел, а я... Я вдруг поняла, что снова плачу, по щекам потекли мокрые дорожки слез, подбородок задрожал. Я уткнулась головой ему в грудь, чтобы не зареветь в голос. На меня накатила жуткая тоска, которую я сдерживала все то время, пока мы не виделись. И сейчас я просто плакала и не могла остановиться.

– Рина...
– Сиплый голос.

Я всхлипнула.

– Моргул!
– Прорычал Асакуро, отодвигаясь.

Исчезло тепло мужского тела. Дверь открылась и с грохотом закрылась снова. Я осталась одна. И продолжала плакать, уткнувшись головой уже в подушку, и, несмотря на все усилия, никак не могла остановиться.

– Асакуро...
– Зачем-то позвала я его тихо.

Конечно же, он не услышал. Вряд ли мой срывающийся шепот можно было услышать даже, если находиться в шаге от меня.

Послышался звук открываемой двери. Кровать прогнулась. Сильные мужские руки притянули к себе и крепко обняли.

И мне стало так хорошо... Так уютно. Так спокойно. Ноющая боль выпустила из плена. Возможно не навсегда, только на время. Но я была рада и такой передышке...

Нежный шёпот на ухо, который я не могла разобрать, нежные прикосновения пальцев по спине и волосам, теплое дыхание в макушку... и я провалилась в сон.

– Рина...
– Задыхаясь, простонал Асакуро, шаря руками во сне, как будто ища меня. Он тяжело дышал, был весь мокрый от пота.

Едва слышные слова разбудили меня. За окном уже давно властвовала ночь.

– Рина?
– Вопрос с мольбой, от которого у меня сжалось сердце.

– Я здесь, - сказала я, протягивая к нему руку и гладя большую ладонь.

Его глаза встретились с моими, и ужас в них постепенно начал исчезать.

– Ты со мной, - прошептал он, выдыхая.

Асакуро прижал меня, как можно ближе. Я провела рукой по серебристым волосам, стараясь успокоить, и он закрыл глаза.

– Не покидай меня, Ринальдина. Никогда, - тихие слова, и его дыхание выровнялось.

Как ни странно, но впервые за долгое время меня не мучила бессонница.

Утром я проснулась раньше него. Солнечные лучи подсвечивали его красивое лицо с длинными ресницами и широкими бровями.

Он выглядел таким спокойным. На его губах блуждала легкая улыбка. У меня перехватило дыхание от странного видения. Наши руки и ноги были сцеплены, словно во сне мы решили связать друг друга всеми возможными способами.

Я медленно приблизила свое лицо к нему и, почти не касаясь, дотронулась губами до его носа. Затем до виска, до губ, которые доводили меня до безумия.

Асакуро что-то промычал, и я рассмеялась, когда он открыл свои карие глаза, в которых не было и капли сонливости.

– Я люблю тебя.

Моё сердце остановилось.

Вот так. Не «доброе утро». А «я люблю тебя». Это было произнесено так обыденно, как будто он говорил мне эти слова всегда.

Я застыла, не в силах пошевелиться, а Асакуро быстро поднялся с кровати, улыбаясь своей фирменной, но такой редкой улыбкой, от которой любая девушка потеряет рассудок, и хриплым после сна голосом спросил: