Чтение онлайн

– Прекрасно! – восхитился парень и устроился рядом со мной на скамье. – Присаживайтесь, я расскажу. Вы очень вовремя пришли. Через час начнется служба, мы успеем поговорить, и вы сможете сразу посмотреть, как проходят богослужения.

На уничтожающий взгляд Летты я ответила невинной улыбкой. А что такого, она же сама хотела взглянуть на церковь изнутри!

Когда подруги заняли места по соседству, служка продолжил:

– Наш храм посвящен дракону-мученику Стоэрниху из рода белых драконов. Вы слышали когда-нибудь историю о нем?

Мы синхронно отрицательно покачали головами.

– Было бы удивительно, если бы вы слышали, – признался тот. – Хорошо известны те драконы, которые приняли человеческий облик и вошли в наш мир: Аэндирех, Лаллитарин, Травалис, Дроэндин, Шантрават и прочие основатели родов, которые сегодня известны благодаря их потомкам.

Я кивнула. Кровь предков давно перемешалась в драконьих наследниках, на протяжении веков сочетающихся браком между собой, но некоторые черты в семьях доминировали. Мейвитсы происходили от Аэндиреха, поэтому их особенностью была склонность к трансформации, которой обладал этот белый дракон. Март с талантом к электричеству явно нес в себе кровь Травалиса, серебристо-голубого дракона, бьющего врагов молниями.

Хотя времена аристократии давно ушли в прошлое, до сих пор некоторые роды пользовались гербами, на которых был изображен их основатель. Благодаря этому память о драконах не угасала, хотя драконопоклонничество больше не было в почете.

– Стоэрних не успел основать свой род, – вещал парень с таким лицом, словно читал нам проповедь. Да еще так гладко – будто по написанному. – У него было два брата, и все они поклонялись своим собственным богам. Однако, когда на их владения тысячу лет назад пришли люди, Стоэрних единственный из трех братьев заинтересовался ими и, притворившись обычным мужчиной, стал посещать их поселения. Там он услышал о Спасителе, о любви и всепрощении, которые Он провозглашал.

Служка выдержал театральную паузу, во время которой Летта закатила глаза.

– Братья Стоэрниха не приветствовали людей, пытались выгнать их со своих земель и настроили против себя. Он понимал, что люди не примут его в облике дракона, поэтому крестился в нашу веру как человек. Вернувшись к братьям, Стоэрних попытался рассказать им о том, сколько всего удивительного и вдохновляющего узнал, но наткнулся на стену непонимания. Для двух его братьев люди были всего лишь надоедливыми букашками, которые мешали им жить так, как нравится: брать силой, что захочется, уничтожать чужие стада, накапливать без меры богатство.

Ну-ну, как и для нынешних драконьих наследников. С тех пор немного изменилось.

– Настал момент, когда братья Стоэрниха решили напасть на главную деревню людей и уничтожить их. Стоэрних пытался остановить родичей, но не смог. Тогда он пришел к людям, рассказал правду о себе и братьях и предупредил римейцев, чтобы они уходили. Братья, обнаружив пустое селение, поняли, что Стоэрних обманул их. А когда они выяснили, что он еще и крестился, то разъярились окончательно. Чтобы проучить его, они приказали брату отринуть новую веру. Тот отказался. Братья подвергли его пыткам, но Стоэрних был тверд. Поняв, что все усилия бессмысленны, драконы от гнева сожгли собственного брата в огне своего дыхания, так что от него остался лишь дым. Позже именно в таком образе Стоэрних явился спасенным римейцам, сообщив о своей кончине и вознесшись после этого на небо, – служка повел рукой, указывая на алтарь. – Поэтому его изображают не так, как остальных святых драконов – в виде крылатых людей или могучих ящеров, но как длинного белого змея, напоминающего полосу дыма.

Сердце стукнуло. Сколько совпадений…

– Я правильно поняла: Стоэрниха канонизировали за то, что он предал родных? – нахмурилась Летта.

– Нет, его канонизировали потому, что он следовал вере и погиб за нее, – терпеливо объяснил парень.

– А где это было? – влезла я. – И когда?

Служка такого вопроса не ожидал и первую секунду рассеянно моргал.

– Житие говорит, что это произошло в лесах на северо-востоке нынешней Римеи. В Атарманской провинции. А когда… Ну, точный год сложно установить. Где-то в десятом веке. Это были одни из последних истинных драконов в мире.

Далековато от Иролана с Проклятым лесом и не совпадает по времени с правлением безумного императора Анри, который устроил тарлинам резню. А я уж на секунду подумала, как будто эти вещи могут быть как-то связаны. Даже истинные драконы не жили по столько лет. Особенно последние из истинных – они стояли на самой грани вырождения и доживали самое большее до трехсот.

Нет, это явно всего лишь символ.

– Погодите, а откуда вы знаете, что Стоэрниха привлекла именно вера и погиб он за нее? – не унималась Летта, донимая несчастного парня. – История говорит, что драконы не просто так принимали облик людей и входили в их жилища. Раса была на грани вымирания, у драконов не хватало самок, которые рождались реже, чем самцы, поэтому отдельные драконы увидели в людях элементарный шанс продолжить род. Благо способности к полиморфии им это позволяли. Другие драконы восприняли это как слабость и начали преследовать отступников, чтобы те не «портили» кровь и не ухудшали ситуацию, поскольку рожденные от людей дети уже не могли принимать драконью форму. Но привело это только к тому, что популяция истребляющих друг друга драконов сократилась в два раза быстрее, и последний из истинных умер в тринадцатом веке. Все это записано в учебниках!

Служка сдержанно улыбнулся.

– Вы были там и видели уничтожение драконов собственными глазами? Или, возможно, это видели авторы учебников?

– Нет, – резко ответила Летта. – Какое это имеет отношение к моему вопросу?

– Судя по всему, вы хорошо знаете историю. Слышали о коротком правлении императора Анри и почему Тарлинский лес стали называть Проклятым?

– Конечно, – ответила подруга, все еще недоумевая, как связаны эти факты.

– Тогда вы должны знать и то, что в современных хрониках Анри называли мудрейшим из королей, который сверг жестокого тирана и спас свой народ от кровавых расправ, учиняемых племенем тарлинов. В учебниках вы читаете прямо противоположные вещи только потому, что Анри быстро скинули с трона, и новый король, надев корону, сразу заставил летописцев изменить хроники. Понимаете аналогию?

– Но это не доказывает, что Стоэрних погиб за веру, – возразила Летта.

– Не доказывает, – смиренно согласился служка. – Но и не опровергает. Наша Церковь не спорит с тем, что существовали драконы, которые всего лишь хотели продолжения рода и потому слились с человеческой расой. Однако вы не найдете их среди наших святых. Вы верите учебникам; мы доверяем свидетельствам предков. Если они считали, что Стоэрних погиб за веру, значит, это правда.

– А как в Эмантэе очутилась посвященная ему церковь? – снова встряла я. Теологические споры подождут. – Вы, кажется, сказали, что это непопулярный святой.

Парень снова посмотрел на меня несколько озадаченно. Наверное, он ожидал, что ему будут задавать общие вопросы из серии «А во что вы верите?», ну или в крайнем случае спорить, как Летта.

– Верно, о Стоэрнихе редко вспоминают, и этот храм раньше был посвящен не ему. Во время гонений на нас все изображения драконов и канонизированных драконьих наследников сбили или закрасили, а потом освятили храм в честь другого святого. В последнее время здание вообще заколотили и бросили. Наше руководство его выкупило и стало искать спонсоров, чтобы восстановить храм, – он слегка смутился. – Мы, разумеется, установили, какому святому здесь молились, но с финансированием были проблемы… Мы предложили состоятельным драконьим наследникам, которые пожертвуют самую большую сумму, выбрать, в честь кого переосвятить храм. Откликнулся наш главный благотворитель – господин Олдос Мейвитс. Он и предложил святого Стоэрниха.

– Но ведь это не его предок, – я невинно похлопала ресницами. – Стоэрних не успел основать свой род, а Мейвитсы ведут генеалогическое древо от Аэндиреха.

Бедняга совсем замялся.

– Э-э… Я думаю, господин Мейвитс хотел, чтобы не забывали ни об одном драконьем святом. Он очень верующий и преданный делу человек.

«Драконий наследник, вы хотели сказать», – чуть не поправила я. Что-то подсказывало, что старший Мейвитс не обрадовался бы, услышь, что его называют человеком.

Впрочем, его здесь не было, а меня волновали другие вопросы.