Чтение онлайн

А обожание и преданность я обнаружила в глазах девчонки из драконов-синих. В глазах Сиерлена была как раз настороженность и откровенный страх. Слишком уж он был уверен, что капельницы, которые я сейчас подготавливала — по его душу. Оказывается, негативный опыт блокирует логику. Если даже присутствие двух черных драконов, которым явно было хуже, чем ему и наличие всего двух капельниц не убедило его, что остальные драконы, помимо тех двух черных, будут довольствоваться микстурой и таблетками.

Глава 35

Терсаль и Ричард вернулись к синим почти сразу после переговоров — раздать лекарства с инструкцией применения, когда пандемия была уже неминуема и это понимали все жители в эльфийском поселении, оказалось значительно проще, чем я опасалась. И заняло значительно меньше времени, так как болезнь, охватившая поселение, убеждала лучше любых аргументов, а эльфийки справлялись с установкой капельниц с легкостью прирожденных целителей, быстро освоив новую технологию.

Так что когда прибыли те трое черных из их клана, то черных, с учетом Терсаля, в моем «драконьем» отряде из одиннадцати драконов оказалось шестеро. А потом, видимо решив не позволять черным взять власть в нашем отряде, воспользовавшись численным превосходством над синими, к нам присоединился Хамлер.

В достаточно большой каминный зал, в котором я и Сиерлен поначалу нашли главу синих драконов, Хамлер и пятеро синих, которые решили присоединиться к нашей группе, принесли матрасы, постельное белье и одеяла. И сейчас они уверенно подготавливали «лазарет». Один из черных драконов снова зажег камин, сел в кресло напротив камина и явно решил, что пока суть да дело он может просто наслаждался отдыхом и теплом. Не особо переживая о том, что два других черных рухнули, как подкошенные, как только были застелены первые два матраса, создавая хоть какое-то подобие кровати.

Терсаль и Ричард уже знали, что именно нужно делать, так как привыкли, что лечение антибиотиками проводилось строго по часам, поэтому раздали таблетки всем драконам, включая Сиерлена. И лишь двоих «тяжелых» оставили мне.

Да, лечение действительно проводили по часам, которые я разработала сама. Правда, это были всего лишь песочные часы, которые я оставила драконам еще в прошлый раз. И которые Терсаль со свойственной ему педантичностью взял с собой. Проблема в том, что обычных часов здесь не было. А моя импровизация с песочными часами особой точностью не отличалась. Так как изначально отсутствовал эталон времени. Просто еще месяц тому назад я создала песочные часы «от восхода до восхода». А потом разделила песок с помощью весов на двадцать четыре части. Хорошо, хоть весы в этом мире были в наличии, хоть и примитивные. И одну из этих двадцати четырех частей я разделила еще на двенадцать. Так у меня появились песочные часы на «условный час» и «условные пять минут».

Гарантии того, что сутки здесь соответствуют земным у меня не было, так как мне все время казалось, что минута в часах получилась несколько длиннее, чем на Земле. Ничего, кроме собственного пульса для контроля измерения эталона времени у меня не было. Но… я знала свой пульс, а не пульс тела Каэри. А затем, когда немного освоила производство земных вещей с помощью магии, я с радостью создала земные часы…чтобы наконец убедиться, что в этом мире в сутках больше, чем двадцать четыре земных часа. И вернуться к часам песочным. Так как воссоздать точную копию земных часов магически я еще могла, а вот экспериментировать с созданием собственных, адоптированных под сутки этого мира — это уже было выше моих познаний в механике.

Как этот мир обходился без часов? Здесь были свои заморочки. Большинство магов использовали подобие солнечных часов, только называли это приспособление «тень». И под каждое действие, или магическое, или обычное, вырезали собственную «тень» из дерева. Таких «теней», для например зельеварения, у магистра магии могло быть несколько тысяч. Донельзя неудобная система. Но переделывать и переписывать книги под новый тип часов — это адская работенка, и я не думала, что я могу заставить магов ею заниматься. Вот «новшества» в зельеварении можно составлять с учетом песочных часов — с их помощью можно будет ввести этот тип часов в пользование магами. Пусть минута в этом мире получилась где-то на десять-двенадцать процентов длиннее, но зато я восстановила удобную систему исчисления времени. Ну хорошо, пусть система не такая уж и удобная, скорее привычная, но значительно лучше, чем с «тенями».

Два черных дракона такой паники, какую выказал Сиерлен при установке капельницы не проявили. Или потому, что они были старше Сиерлена и панике не поддались, или потому, что им было настолько плохо, что уже не волновало, что я делаю и как. Зато Сиерлен явно повеселел, когда понял, что «террор» по отношению к нему лично отменяется. Наблюдать за двумя «тяжелыми» драконами Сиерлен не перестал. Только теперь во взгляде драконьего оборотня, когда он смотрел на драконов из его клана, проскальзывала досада и ревность.

Так что пришлось отвлекаться на моего драконьего оборотня и объяснять, что он мне все так же нужен и важен. Слушал Сиерлен, что я ему говорила? Ага, как же! У него были свои собственные опасения и расставаться с ними дракон не спешил.

— Но я ведь не могу обернуться драконом больше чем на пять минут! А они — они могут, — тихо пояснил мне Сиерлен, когда я в сотый раз спросила, почему он выглядит настолько несчастным, — И они не испугались, ты сама это заметила. А я… а мне может быть страшно и это неприемлемо для дракона.

Вот ведь… специально он, что ли, постоянно испытывает мое терпение на прочность? То ли запретить ему читать мои мысли, то ли прекратить сравнивать Сиерлена с другими драконами даже в мыслях. Разве это была критика? Я отметила индивидуальную реакцию драконов на внешние раздражители! Только и всего. А Сиерлен отреагировал так, словно я его осуждаю. Ну что мне делать с этим подростком? Пришлось уделить внимание, утешать, успокаивать, уверять, что связь между истинной парой нерасторжима и пообещать, что с его непонятно почему ставшим неполным оборотом я тоже постараюсь разобраться. Наверное, Сиерлен решил, что если уж я с драконьей лихорадкой справилась — значит и по проклятиям спец.

Конечно, я видела, что невозможность полного оборота дольше, чем на пять минут, а потом сильный магический "откат" ограничивал Сиерлена. Все же обернуться драконом для него — это не просто еще одна ипостась. Это его основная сущность. И то, что для меня человеческая ипостась Сиерлена выглядела привычнее, все же не отменяло того, что дракону было откровенно тяжело находиться в человеческой ипостаси постоянно. Одного того, с какой тоской Сиерлен смотрел в небо мне было достаточно, чтобы решить для себя, что эта проблема не менее важна, чем наш мозговой штурм «по вопросам логистики и доступности лекарственных препаратов для населения». В конце концов, у меня сейчас лишь двенадцать драконов в распоряжении, из которых два в полной отключке, под капельницей, и неизвестно, когда их можно будет считать «условно здоровыми». И один — превратиться в дракона может лишь на пять минут. Так что я решила для себя хотя бы выяснить, как Сиерлен получил проклятие.

— Не знаю, как, — буркнул драконий оборотень. Снова мои мысли читал без разрешения, и вопроса дожидаться не стал, ответил мне сразу.

— В том-то все и дело, что не знаю ни что это за проклятие, ни даже когда получил его! Заметил не сразу! Превратился в человека. Провел в человеческом трактире ночь. Узнал о том, что в замке поблизости есть фолианты на драконьих языках. Пошел в замок твоего отца. Попался. Попытался обернуться драконом и улететь. На пять минут превратился. Вырубился. А очнулся уже в подвале замка, в наручах, ограничивающих магию.