Чтение онлайн

— А почему ты решил, что это проклятие? — спросила я осторожно. С отца станется применить какой-нибудь древний артефакт, ограничивающий драконью магию.

— Потому, что метка от проклятия осталась, — хмуро ответил Сиерлен, — Она к тому же жжется, иногда! Не знаю почему жжется.

Дракон помолчал немного, потом прошептал почти на грани слышимости: «Когда ты капельницу ставишь, жжется очень сильно. И сразу!».

Взгляд, которым меня «наградил» дракон был полон смятения и некоторой виноватости, что-ли.

— А почему мне ничего не сказал? Что было больно? — спросила я.

— Драконы не имеют право выказывать слабость или жаловаться на боль, — устало пояснил Сиерлен с горечью в голосе, — Я и так показал свою слабость, это недостойное поведение для дракона. Ни одна девчонка-дракон не стала бы меня терпеть рядом с собой.

Чувствовала я себя отвратительно. Хорошо, хоть не подтрунивала над Сиерленом из-за его панического страха перед капельницей. Ну ладно, у мальчишки гипертрофированная гордость. А мне то кто мешал спросить, почему он настолько резко реагирует на капельницу? Почему ничего не заметила, не обратила внимание, не поняла?

— А когда ты, например, микстуру или таблетки вместо капельницы получал, метка тоже жглась? — спросила я.

Сиерлен кивнул, но пояснил: «Только не сразу! Я вначале не сообразил, что есть связь. Только когда ты спросила, догадался».

Значит, метка проклятия тоже реагирует на пенициллиновую группу? Ничего не понимаю! И самое главное, не только я — память Каэри уверяла, что настоящая Каэри ни с чем подобным не сталкивалась. Раньше магия и мой прошлый мир имели четкие границы и пересечение миров было достаточно условным. За исключением меня, конечно, симбионта тела из этого мира и души и разума из моего. Память была единственной вещью, что мне досталась от обеих сущностей. Но… Одно дело, когда на антибиотики реагируют бактерии этого мира. Странно, но в какой-то мере понятно. Зато когда я поняла, что на антибиотики из моего мира реагирует проклятие этого мира, я тихо выпала в осадок. Ведь совсем недавно я даже не была уверена, что проклятия существуют, считая их средневековыми суевериями. И вот теперь Сиерлен уверял меня в том, что проклятие не только осязаемо, и имеет метку, оно еще и боль может причинять вступая в «реакцию» с лекарствами из моего мира? Разве что проклятие реагирует на то, что лекарство снимает риск немедленной смерти, «наказывая» за это болью?

Видимо, моя изумленная физиономия позабавила дракона, так как Сиерлен улыбнулся. Похоже моя растерянность из-за того, что по своей невнимательности не попыталась выяснить у Сиерлена все об этом проклятии, явно успокоила дракона. А, да! Конечно! Я поняла, что по сути подарила ему «драконью индульгенцию», когда его страх был не чем-то постыдным, что необходимо скрывать от других драконов, а «недосмотром его Истинной».

— Премного благодарна, Сиерлен, — хмыкнула я, — Значит, то, что ты помалкивал о том, что тебе было больно — это моя вина?

Сиерлен пожал плечами, но по его ухмылке я поняла, что да, дракон считает, что так оно и есть. Для него проклятие и драконья лихорадка не различались по своей природе — это было что-то, что может убить. Я решила, что пытаться понять, как проклятие взаимодействует с антибиотиками я не буду. Просто внесу в список потенциальных опасностей еще и проклятия. Раз уж так получилось, что реалии этого мира таковы. Понимание разницы в этиологии двух совершенно разных по своей структуре явлений — инфекционного заболевания и проклятия это все же понятия, свойственное выходцам из технического мира, а не средневековья.

— Ну-ка, раздевайся давай, и покажи, где эта метка, — попросила я Сиерлена. Может, метку поставили в нашем замке? Тогда, возможно и снять ее получится?

Драконий оборотень нахмурился, но тунику, которая была на нем, снял беспрекословно.

Глава 36

Метка была небольшой, и не ищи я что-то такое специально, приняла бы за обычную драконью татуировку — у Сиерлена же была одна тату, подтверждающая его принадлежность к роду черных драконов, как доказательство, что он тоже является наследником. Только вот татуировку на лопатке на спине я никогда раньше не встречала. Прямо скажем, нетипичный выбор места для тату.

Стилизованная метка дракона в круге, которая на фоне смуглой, загорелой кожи была почти незаметна. И эта непонятная «татуировка» если честно, была чертовски красива. А еще я поняла, что Каэри такую метку никогда не видела, что снижало вероятность того, что проклятие поставили у нас в замке. Но отца все же не мешало спросить. И матушку тоже — других магов, способных на такие сложные манипуляции у нас не было. А матушка, к тому же была в свое время одной из лучших учениц в Академии. Если уж она не знает, что это такое…

Осторожно коснувшись татуировки, я отметила, что Сиерлен вздрогнул. И непроизвольно сжал кулаки.

— Даже просто прикосновение причиняет боль? — уточнила я, стараясь не привлекать внимание других драконов. Слишком уж стыдился Сиерлен этого проклятия.

— Ты сильный маг, Каэри, метке не нравится, что ты знаешь о проклятии. Эта гадость наказывает всякий раз когда кто-то пытается мне помочь.

— А ну-ка покажи мне, — хриплый голос Хамлера заставил меня подскочить чуть-ли не до потолка.

— Тебе то зачем, — сердито спросил Сиерлен, попытавшись поправить тунику на спине.

— Слушай, сиди и не дергайся, — я удержала Сиерлена за плечи, заставив сидеть, не двигаясь, — Если кто-то из синих драконов знает, что это за проклятие, то лучше узнать это от них, чем от моих или твоих родителей. Не находишь?

Сиерлен сердито засопел, но вырываться перестал, разрешив Хамлеру взглянуть на метку.

— Я не эксперт, — тихо сказал Хамлер, — Но эта метка явно из древних проклятий драконов, а значит опасна. Очень опасна. Такие проклятия задумывались для того, чтобы убить как можно более жестоко. В Имперской библиотеке твоего народа, Каэри, должен храниться фолиант, который я скопировал, когда был так же юн, как Сиерлен. Вы можете получить копию о древних драконьих проклятиях у меня.

— Это что, хобби такое у драконов, — усмехнулась я, — Воровать книги у людей?

— На самом деле, ваши Имперские войска (тогда правда Империя людей была поменьше) разграбили библиотеку золотого клана драконов. Только об этом мало кто помнит из людей, три тысячи лет прошло. Золотые тогда легко отделались, драконов было больше и многие согласились помочь. Несмотря на то, что катаклизм, извержение вулкана, задел лишь горы золотых. Пока другие драконы помогали золотым спасти их малышей драконят, люди занялись сокровищницей и библиотекой, — Хамлер улыбнулся, — Сколько всего успели утащить предки нынешнего Императора никто не ведает, но у людей с того времени осталось немало драконьих артефактов, древних свитков, манускриптов и книг.

— Но… три тысячи лет? — изумилась я, — Неужели вещи сохранили свои свойства?

— Конечно, — хмыкнул Сиерлен, — Это же книги драконов! И артефакты драконов! Они и семьдесят тысяч лет просуществовать могут. И три сотни тысяч лет. И дольше, если предмет магический. Магическая копия с подлинной магической книгой не сравнится! Я поэтому и хотел взять подлинники книг!

— И я в отличие от Сиерлена не пытался вынести за пределы библиотеки манускрипты, а постарался получить законный доступ в библиотеку, а затем сделал магические копии. Поэтому и не пришлось, наверное, часть манускрипта из библиотеки выносить начертанным на собственной шкуре, — пояснил Хамлер с иронией.