Чтение онлайн

Вот и что мне теперь делать? Могли мы тренироваться где-то еще? Сиерлен смотрел на меня с обреченностью и явным страхом. Видимо, заранее смирился, что девчонки-драконы все уже между собой решили.

— А у драконов, кажется… матриархат. Судя по тому, как ведут себя Хамлер и Эльрин. И Сиерлен, на глазах у других драконов, — догадалась я.

Мое драконье чудо никак не прокомментировал мою догадку, он был откровенно занят тем, что пытался продавить стенку комнаты, видимо для того, чтобы сбежать. Ну, будь он в драконьей ипостаси, возможно это бы и удалось. А вот будучи в ипостаси человека миссия оказалась невыполнима. Так что он просто вжался в стенку и о своем местопребывании старался не напоминать даже дыханием. Ну, делать вид, что тебя нет в комнате, когда ты в ней присутствуешь, может и действенно несколько минут. Но не более того. Так что, когда я подошла к нему, и положила руку на плечо, Сиерлен вздрогнул, но ничего не сказал. И на мои несколько сбивчивые объяснения, что ему снова нужно раздеться до пояса никак не прореагировал, кроме как снова взглянуть мне в глаза. Правда, и сопротивляться, когда я стала помогать ему раздеться, не стал.

Задавать вопросы я дракону не осмелилась, чтобы не вызвать у него еще один приступ паники. Объяснила, что он должен лечь на бок, так, чтобы мне была открыта его спина. Похоже, Сиерлен находился в предшоковом состоянии — на мои слова он никак не реагировал.

— Сиерлен! Что случилось? Да-да, я уже наизусть выучила «драконы ничего не боятся, боли тоже». Но играть в «бесстрашного» нужно чуточку убедительнее. Ты на звук моего голоса вздрагиваешь, а вот слушаться не спешишь. Может, с проклятием лучше Эльрин тебе помогать, а не мне? — спросила я у Сиерлена, не надеясь на ответ.

Похоже, на этот раз была хоть какая-то реакция. Драконий оборотень сердито пробормотал что-то на драконьем диалекте. Судя по интонациям, подключать Истинную своего бывшего врага к собственному лечению Сиерлен не желал.

— Что ты сейчас сказал? — переспросила я, так как драконий диалект был мне не знаком.

— Я сказал, что у драконов матриархат и лучше если действие проклятия будешь ограничивать ты, а не Истинная Хамлера, — устало подтвердил дракон.

Странно, мне показалось, что то, что Сиерлен сказал на драконьем, в основном состояло из ругательств.

Глава 39

Мои познания драконьих диалектов оставляли желать лучшего. Но зато я порадовалась, что синие драконы решили помочь с доставкой лекарства всем, с кем они контактировали последний месяц. Может быть, даже получится с их помощью хоть немного обуздать распространение пандемии. А то, что драконы решили помочь, несмотря на то, что они сами не до конца выздоровели, это было, безусловно, проявление героизма и взаимовыручки…

Мой драконий оборотень без сомнения с удовольствием бы присоединился к синим драконам в этом безусловно достойном героическом предприятии… только вот его ждал совершенно не героический, зато обязательный магический обряд. И судя по хмурому взгляду Сиерлена, он совершенно не желал, чтобы ему помогали бороться с проклятием. Нет, наверное все же был согласен, чтобы его лечили… но лучше уж как-нибудь без боли. И так, чтобы это было не настолько страшно.

— Сиерлен, — я коснулась плеча драконьего оборотня, — лучше, если ты сам ляжешь, как тебе будет удобнее. Я не хочу на тебя давить, но ты несколько дней находишься под проклятием. Неужели охота и дальше быть запертым в человеческой ипостаси, без возможности обернуться драконом? Особенно, когда совершенно точно известно, что это не обязательно?

Сиерлен отвечать мне не спешил, а его недовольное сопение подтверждало, что дракон не только испуган, но и обижен. Я постаралась отвлечь драконьего тинэйджера, осторожно обняв его за плечи.

Кожа у дракона оказалась сухой и горячей — из-за драконьей лихорадки. Память Каэри подсказала, что драконы очень плохо переносят высокую температуру… и боль.

Пусть я понимала, что мальчишке-дракону было страшно, но ничего не могла с этим поделать. Теперь, когда я знала, что проклятие — из тех, что драконы называют «смертельными», память Каэри подбросила столько рассказов о погибших из-за таких проклятий, что мне, откровенно говоря, стало не по себе. Так что, хочешь — не хочешь, а применять хотя бы один из антагонистов проклятия все равно придется, даже несмотря на панику Сиерлена.

Драконий оборотень «наградил» меня разъяренным взглядом… а затем сразу сник.

— Каэри, я… ты…Ты права! Мне страшно! Я не хочу, чтобы о том, что мне было так страшно, узнал Хамлер! Или кто-то из синих драконов… Или кто-то из черных… Но никто из моего клана под смертельные проклятия раньше не попадал! Давно не попадал, много тысячелетий! Я не знаю, насколько это больно, даже просто ослабить такое проклятие! А то, что ты сейчас делала под руководством Эльрин… мне никогда не было так жутко!

Ох. Кажется зря я и Эльрин тренировались в присутствии Сиерлена. Впечатлительный драконий подросток решил, что выдержать такое — невозможно.

Укладывать драконьего оборотня на бок, на застеленную мягким, пушистым покрывалом кровать, пришлось мне, так как Сиерлен был слишком напряжен, чтобы самостоятельно прилечь так, чтобы и ему было удобно, и его спина оставалась открытой.

А потом пришлось почти полчаса утешать и успокаивать драконьего оборотня. В конце концов, мне это надоело, и я незаметно попыталась усыпить Сиерлена… с прямо противоположным результатом: дракон перепугался еще больше, и полушепотом принялся просить отложить использование магических антагонистов проклятию. С одной стороны, Сиерлена мне было жалко. С другой стороны то, что мальчишку трясло не добавляло мне уверенности. А его попытки встать и мои — заставить его прилечь обратно лишь добавляли взаимного раздражения происходящим.

Через час Сиерлен все также продолжал уговаривать меня ничего не предпринимать. Ну вот как его лечить, когда он схватил своими руками мои руки, чтобы с гарантией никаких магических заклинаний не создавала? Я уже решила, что придется звать кого-то из черных, способных заставить Сиерлена спать, когда мне пришла в голову идея. Я обняла моего драконьего оборотня, за плечи, затем создала за спиной одного из антагонистов, а потом, стараясь не думать об этом, просто притянула его к спине дракона ладонью. Не предупреждая Сиерлена о том, что делаю. Ладно, магическое заклинание немного жглось… но дракон вскрикнул настолько отчаянно, словно я проткнула его легкие со спины острым металлическим раскаленным прутом… никак не меньше. Расширенные зрачки дракона — черные веретена, подтверждали, что мальчишке было намного больнее от мгновенного прикосновения антагониста, чем мне. И то, что вскрикнув всего один раз, дракон затем стал приглушенно и от этого еще более беспомощно стонать, откинувшись на спину, словно это чем-то могло помочь против боли, откровенно напугало меня.

— Сиерлен! Извини! Я не знала, что будет настолько больно! — попросила я прощения у дракона.

Только, кажется, драконий оборотень не слышал, что ему говорила я. Метался и стонал он еще около часа. Пока, наконец, усталость не взяла свое, и Сиерлен не забылся тяжелым сном. Впрочем, стонать он не переставал даже во сне, иногда тихо всхлипывая, словно боль от воздействия на проклятие так и не отпустила до конца.

Когда Сиерлен заснул, я некоторое время сидела рядом, боясь шевельнуться, чтобы ненароком не разбудить юного дракона.

Потом осторожно перевернула драконьего оборотня на живот, чтобы открытой оставалась спина, так как Сиерлен все время, пока я пыталась выяснить, что это за проклятие, и как с этим бороться, вертелся и рассмотреть метку на его спине я сумела только сейчас, когда он заснул.

Если раньше на смуглой коже дракона она была не видна, то теперь почернела, и границы метки были явно воспалены. Вздохнув, я осторожно коснулась метки проклятия. Сиерлен тихо застонал во сне и попытался перевернуться на спину или хотя бы на бок. Так. Осмотр явно откладывается на потом, если я не хочу, чтобы мальчишка проснулся. А прикосновение к метке совершенно очевидно вызывало у дракона боль. Причем — сильную, судя по тому, как сразу изменилось дыхание дракона, и судя по гримасе боли, которая промелькнула у него на лице.