Чтение онлайн

Кернохранилище представляло собой обширную, гектар или больше, территорию, обнесенную крепким дощатым забором. Отперев висячий замок на калитке, они проникли внутрь. Прежде всего взору их предстала свалка ржавых буровых штанг, труб и каких-то механизмов. Земля вокруг была усеяна битым керном. Двумя рядами стояли длинные сараи с широкими двустворчатыми воротами. Заблоцкий насчитал восемь сараев. Здесь черт ногу сломит, подумал он.

Зоя Ивановна устроилась на каких-то ящиках, достала схему разведочных профилей и принялась выписывать по скважинам нужные ей интервалы, а Заблоцкий отправился подбирать ключи к замкам. Отперев первый сарай, он со скрипом, царапая землю, распахнул створку ворот. Все пространство сарая от одной стены до другой и от низа до верху, почти вровень со стропилами двускатной крыши, было заполнено штабелями керновых ящиков – плоских, метровой длины, похожих на самодельные носилки с короткими ручками. Тысячи погонных метров, сотни тонн керна покоились в этом пыльном полумраке. Между штабелями оставлены узкие проходы. Сбоку на каждом ящике масляной краской написаны номер скважины и интервалы глубины. Заблоцкий осмотрел ближайший штабель – кажется, уложен по порядку, рядом – тоже. Но где отыскать среди этих штабелей нужные скважины? Как выносить по узким проходам ящики?

В дальние концы сарая свет проникал сквозь щели между стенками и крышей, и прочесть что-нибудь на ящиках мог лишь человек, способный видеть в темноте. Ни Заблоцкий, ни Зоя Ивановна этим редким даром не обладали, фонарика у Заблоцкого не было, зато предусмотрительная Зоя Ивановна прихватила с собой в портфельчике стеариновую свечу.

Осмотрели три сарая и пришли к выводу, что керн складировали все-таки по какой-то системе. Скорее всего, каждому разведочному профилю соответствовал сарай. Зоя Ивановна досадовала:

– Что стоило при входе той же масляной краской написать номера профиля и скважин! Сами же небось путаются, столько времени каждый раз тратят на поиски.

– Они сюда и не заглядывают. Зачем им керн десятилетней давности?

Провозились часов до четырех, пока нашли все нужные скважины. Они оказались в трех сараях. Ключи от этих сараев Заблоцкий отсоединил от общей связки и пометил.

Теперь оставалось договориться назавтра с рабсилой, но прежде надо было пообедать.

В чайной был перерыв до пяти часов. У прохожего они выяснили, что есть еще рабочая столовая, там без перерыва, с семи утра до семи вечера, но это в другом конце поселка. Решили ждать, пока откроется чайная.

Присели на лавочку возле чьих-то ворот. Зоя Ивановна щурила зеленовато-рыжие глаза на прохожих, покачивала скрещенными ногами в красных резиновых полусапожках.

– Так где же нам найти рабочих все-таки?

– Найдем, Зоя Ивановна. Поедим и сразу найдем.

Из калитки вышла статная смуглолицая женщина лет пятидесяти, глянула подозрительно – что за люди, не алкаши ли подзаборники? Зоя Ивановна приветливо ей улыбнулась, сказала, что они из города, ждут, пока откроется «ресторан».

– Хозяйка, не скажете, где поблизости живет кто-нибудь из школьников-старшеклассников? – спросил Заблоцкий.

– А шо такэ?

– Нам рабочие нужны на два-три дня.

– Так у них же занятия у школи.

– Нам после занятий, часа на два. Расставить ящики, потом сложить в штабель, другие расставить и так далее. Платить будем как за полный день…

Женщина подумала немного.

– Да у мэнэ сын у десятому класси. Поговорыть… Всэ одно нэ уроками займается, а с своим мотороллером. Способный, чертяка, – добавила она с гордостью.

– Вот и прекрасно, – обрадовалась Зоя Ивановна. – Зовите вашего мальчика.

– Да вы зайдить. Санё-ёу! До тэбэ.

Из растворенного настежь гаражика вышел парняга метр девяносто, не ниже, гибкий в поясе, широкий в плечах, такой же смуглый, как мать, но голубоглазый, с еще по-детски мягкими расплывчатыми чертами, сквозь которые, однако же, проглядывала решительность характера, с открытым выражением спокойной уверенности в себе, в своих силах, в своем будущем.

– Конец света, – тихо ахнула Зоя Ивановна, а мать парня, украдкой ревниво за ней следившая, довольно усмехнулась.

Заблоцкий понял, что Зоя Ивановна неспособна вести переговоры.

– Молодой человек, мы геологи, приехали на несколько дней из города. Нам нужна ваша помощь. На бензин хотите заработать? После уроков?

– Можно, – подумав немного, как и мать, сказал парень приятным ломающимся тенорком. – А что надо делать?

Заблоцкий все объяснил, сказал, чтобы он, Саша, взял себе напарника, и хорошо, если бы первую партию ящиков расставили сегодня вечером: тогда завтра с утра, пока они в школе, можно будет начать описывать керн. Договорились встретиться у кернохранилища в семь вечера.

– И справки завтра принесите для нашей бухгалтерии, что вы – школьники, – напомнила Зоя Ивановна. Она уже пришла в себя, но смотреть на Сашу избегала.

…Легким этот заработок назвать было нельзя. Заблоцкий понял это сразу, парни – чуть погодя, когда растащили первый штабель высотой метра два с половиной и засыпали себе глаза трухой, снимая верхние ящики; когда посбивали казанки пальцев, лавируя в узких темных проходах и поднимая ящики на вытянутых руках над головой, чтобы развернуться. Иногда в днище под тяжестью керна отрывались доски, и содержимое валилось в нижний ящик. Заблоцкий лазал по верхам, светил фонариком, который принесли по его просьбе парни, помогал чем мог.

Кончили, когда стемнело и оставалась только полоска неба на западе. Разобрали одну скважину, требуемые ящики расставили рядами на земле, остальные сложили у входа в том же порядке, в каком снимали, чтобы потом составить обратно. Парни почистились, отряхнули длинные волосы.

– Сколько же мы сегодня заработали? – спросил Сашин напарник. Он был пониже ростом, но на вид тоже не из слабеньких.

– Мы платим не по дням, аккордно. Рублей по двадцать пять получите.

– За три дня?

– За четыре, считая сегодняшний.

Парни никак не выразили своего отношения к этой сумме, попрощались и укатили на мотороллере. Заблоцкий запер сарай и отправился в дом заезжих.

Ночной ветерок нес из степи сложный запах сырости, кизячного дымка, прошлогодних трав – дыхание открытого пространства, извлекая из потаенных уголков даже не памяти – подсознания смутное беспокойство, странный тревожный зов. А суетным рассудком Заблоцкий жаждал поскорей добраться до постели и опасался, не подведут ли парни, и вспоминал о сыне, о Жанне, опять о сыне, шел и перемалывал эти мысли в мозгу, как жвачку.

В девять утра они были уже в кернохранилище.

Прежде всего, Зоя Ивановна обошла расставленные ящики – провела рекогносцировку. Заблоцкий шел рядом и тоже смотрел, присаживался на корточки, брал в руки столбики керна, тяжелые и литые, как артиллерийские снаряды. Песчаники, сланцы, алевролиты, аргиллиты. Изредка известняки. Керн хорошей сохранности, почти не сокращен. Ну, а там, где проходка велась в коре выветривания, в зонах минерализации, брекчирования – там пустота, мелкие кусочки рассыпаны по всему интервалу.