Чтение онлайн

Подошли к стройплощадке, обнесенной высоким забором. Дом возводили добротный, кирпичный, стены выросли уже до четвертого этажа. Жанна сказала, что квартира ее как раз на четвертом, угловая, что по жеребьевке ей достался пятый, но председатель кооператива, который к ней благоволит, устроил ей эту квартиру. К Октябрьским дом должны сдать.

– Пригласишь на новоселье? – спросил Заблоцкий, но Жанна юмора его не приняла, глянула с недоумением, и настроение у нее испортилось.

Назад к трамваю шли почти молча. Заблоцкий намекнул, что хотел бы поздравить завтра Жанну с Международным женским днем, она покачала головой: завтра у них гости, она должна быть дома. Заблоцкого уязвило, что она не сделала попытки пригласить его и не нашла нужным как-то оправдать это, он сухо пожелал ей весело провести время.

На другой день рано утром он смотался на базар, купил у южного человека за рубль веточку мимозы, из которой сделал два букетика – один Диане Ивановне, другой – Розе. Потом съездил к двухэтажному дому с палисадником и, рискуя столкнуться нос к носу с Жанной или Димой, сунул в один из почтовых ящиков поздравительную открытку. Если даже он ошибся номером квартиры, открытку ей все равно передадут. На этом его обязанности к прекрасному полу были исчерпаны, так как маму он поздравил по телефону, а женщин на работе поздравляли в пятницу.

Под вечер к Розе пришли гости – знакомые девочки и два незнакомых парня. Выпивку и закуску принесли с собой. Диана Ивановна удалилась в свою комнату и закрыла дверь. Заблоцкого, естественно, пригласили. Он сходил в гастроном, купил бутылку популярного во всех слоях населения «биомицина» (билэ мицнэ) и влился в компанию полноправным ее членом. Роза одолжила у него вермишели, поджарила колбасу, которую принесли с собой гости, получился вполне приличный стол.

Тихо, чтобы не потревожить покой Дианы Ивановны, балдели до полуночи, танцевали под видавший виды электрофон, который Роза недавно взяла в пункте проката. Потом гости ушли. Роза вышла их проводить и вскоре вернулась. Постучавшись в дверь, села к Заблоцкому на койку и пожаловалась, что Сэм не пришел и даже открытки не прислал, хотя в городе, она это точно знает. Говоря ей какие-то утешительные слова, Заблоцкий поглядывал невольно на ее ноги в мелких пупырышках и думал, что у Жанны кожа, должно быть, шелковистая на ощупь, чистая и смуглая. С мыслями о ней он и заснул.

Какой же вывод напрашивался из событий этих последних дней? – по обыкновению пытался подытожить Заблоцкий и ни к чему определенному прийти не мог. Пока что ясно одно: Жанна ему начинает всерьез нравиться, с ней легко, просто, не надо пыжиться и изображать из себя бог знает кого, а то, что у нее за плечами печальный опыт семейной жизни, так это даже к лучшему – больше будет ценить хорошее. Вышколенная жена, умелая, судя по всему, хозяйка. Ребенок? Это тоже к лучшему: не удалось воспитывать своего, воспитывай чужого, искупляй хоть так свою вину…

Вторая половина марта принесла надежное устойчивое тепло. Весеннее солнце мигом согнало погребенный под сажей и мусором скудный ледок, испарило само воспоминание о нем, два-три быстрых сильных дождя умыли асфальт, напоили влагой бульвары и скверы, и на солнечной стороне улиц дружно зазеленела первая трава. Радио и газеты известили о начале посевной в колхозах и совхозах области. Очистилась ото льда река; горожане слышали, как взрывали лед у опор мостов, а когда прошел ледоход и был ли он вообще – этого никто, наверное, не заметил.

В филиале приближалась пора полевых работ и летних командировок. Понятия эти разные и путать их не следует. Полевые работы – это когда отряд или партия в составе трех-пяти и более человек получает полевое снаряжение, транспорт («газик», «рафик» или крытый грузовик) и выезжают на месяц, а то и на два-три в лес, в поле, в горы, а если повезет, то и к морскому брегу. Плезир на пленере, как шутят сами геологи. Там, на месте, они нанимают рабочих, закупают продовольствие и так далее. Для этих нужд им выдается чековая книжка или деньги в подотчет, а к зарплате начисляется полевое довольствие. Ну, а командировка – тут как везде: суточные, квартирные, день прибытия – день убытия.

Тематическая группа Зои Ивановны Рябовой в поле не выезжала, не было в этом необходимости, а в командировку обычно ездили Зоя Ивановна и Валя. Но случилось так, что у Вали заболела мать, а Зое Ивановне как раз срочно надо было в кернохранилище Новояблоневской разведочной партии, и она попросила Заблоцкого составить ей компанию.

Новояблоневка – райцентр, из города туда ходил рейсовый автобус, езды было около двух часов.

Впервые за зиму и вообще в этом году Заблоцкий оказался за чертой города и теперь не отрывался от окна. Асфальтированная дорога с обеих сторон была обсажена молодыми, еще не набравшими роста пирамидальными тополями, за ними простирались поля, домики, сельскохозяйственные постройки, пашни с редкими лесополосами, в открытые окна автобуса врывались запахи свежести и простора. Не бог весть какой пейзаж проплывал за окнами – современная окультуренная степь, и все равно, это так радостно – вырваться из плена каменных коробок, из лабиринта улиц, облегченно вздохнуть всей грудью, увидеть широкое небо.

Заблоцкому вдруг захотелось, чтобы автобус сейчас, сию минуту обломался и можно было выйти и посидеть на обочине, на уже припыленной молодой траве. Он покосился на Зою Ивановну – она подремывала, откинув назад голову, лицо у нее было усталое и умиротворенное. На коленях лежал портфель, сверху покоились крупные руки с узловатыми пальцами, хранившими на ногтях следы маникюра, со свежими царапинами – видно, в саду возилась.

Дурачье мужики, подумал Заблоцкий. Гоняются за кукольными мордашками, за ножками и бюстами… Или боязно с такой женщиной, как Зоя Ивановна, боязно быть не при ней, а на равных? О, мужское самолюбие! Как льстит ему красивая и нарядная спутница на улице или в ресторане, чтоб оглядывались на нее, завистливо перешептывались за спиной, как приятно казаться ее повелителем, и какие раны оно несет потом, когда нарядная мишура сброшена до другого выхода в свет. За все, за все надо расплачиваться – нервами, самолюбием, здоровьем или просто деньгами…

Контора геологоразведки была недалеко от автобусной остановки – длинное шлакоблочное здание, крытое шифером. Пока Зоя Ивановна отмечала командировочные удостоверения и оформляла документы, Заблоцкий бродил по коридору, читал таблички на дверях: «Бухгалтерия», «Плановый отдел», «Отдел гидрогеологии», «Геологический отдел». Эту дверь Заблоцкий приоткрыл, заглянул туда. Комната чуть больше, чем у них в филиале, несколько письменных столов, стеллаж со столбиками керна. На стенах планы. За одним из столов работала женщина. Подняла голову на скрип двери, равнодушно глянула на Заблоцкого и вновь уткнулась в бумаги. Обычная женщина средних лет, в платочке, совершенно деревенского вида. Кто она? Участковый геолог, техник? Партия бурит здесь давно, лет пятнадцать, и лет десять еще будет бурить, так что геологоразведчики обустроились капитально, вот и у этой небось дом, сад, корова, козы и свиньи. Она геолог и я геолог, подумал Заблоцкий. Коллеги. Но вот к нам, научным исследователям, геологоразведчики относятся без должного почтения, даже наоборот. Шакалами нас называют. А мы подчас действительно шакалим, пускаемся на разные ухищрения, лишь бы раздобыть интересный керн из только что пробуренной скважины, побыстрей тиснуть статейку. Слава богу, в нынешней командировке никаких затруднений на этот счет не предвидится: Зою Ивановну интересуют скважины десяти-семилетней давности, притом не рудные горизонты, а подстилающие породы, поэтому можно надеяться, что керн там за ненадобностью сохранился.

Заблоцкий ждал на крыльце. Ему только сейчас пришло в голову, что здание по своей планировке напоминает контору Туранской экспедиции: видно, оба строились по типовому проекту Министерства геологии.

Зоя Ивановна появилась недовольная. Кернохранилище далеко, сказала она, на самой окраине, километрах в двух отсюда. Сейчас им не пользуются, нет ни охраны, ни рабочих, дали связку ключей – и все. Сами ищите, сами расставляйте ящики.

Под мышкой она держала несколько журналов документации, которые ей выдал главный геолог. Каждый журнал – это скважина глубиной 400-500 метров, то есть около сотни «керновых ящиков. Да, без рабочего, хотя бы одного, никак не обойтись.

– Может, попросить у начальника партии? – предложил Заблоцкий.

– Начальника нет, я была у главного инженера. Направил меня к завхозу, а где его искать? Хозяйство большое, разбросанное…

Заблоцкий взял у Зои Ивановны журналы, сунул их в свой портфель и предложил сначала определиться на ночлег, а потом сходить посмотреть все и на месте решить, что и как.

Без всяких затруднений получив койки в доме заезжих, они вскоре шагали тихими, в летнюю пору очень зелеными улочками без мостовых и тротуаров, огибая или переходя по кирпичам большие лужи, в которых хлопотало утиное племя, поглядывая на одноэтажные домики с причудливыми, всяк на свой манер, телевизионными антеннами. В макушки им горячо светило весеннее солнышко.