Чтение онлайн

Крышку сорвало резким яростным порывом, я не увидела, а скорее почувствовала багровый туман, гнетущий, ледяной и обжигающий, колючий, бесконечно яростный и злобный. Ведьмы охнули и закричали, хватаясь за меня всеми рукам, обнимая со всех сторон, защищая.

— А вот и он, — прошептала я.

В животе всё переворачивалось из-за страха перед предстоящим наказанием и от радости, что Леон пришёл за мной, он здесь, злющий как тысяча чертей, могущественный и яростный. Но эта сила не обидит меня, он меня не тронет. Такая тонкая грань, ощущение, как если бы я стояла у самого края глубокой пропасти под порывами ветра, толкающими меня в спину, навстречу бездне.

— Демон! — заорала Осьмика, больше не от страха, а от удивления.

— Мы все умрём, — завизжала Кики.

— Твой? — шепнула мне на ухо Джен.

— Мой, — слабо улыбнулась я.

Кровавый туман окутал меня как ляльку и буквально вырвал из рук моих ведьм. Крышка с грохотом рухнула обратно, закрывая их в Котле, а меня в багровом вихре, в котором чувствовались руки Леона на моей талии, вынесло на уже знакомую крышу академии.

— Ты что творишь, сумасшедшая Чебурашка?! — жутким рычащим голосом медленно произнёс… Леон.

Грозовые серые глаза стали ярко-бардовыми и светились, из радужек рвался кровавый туман, а сам Леон наполовину обратился в свою демоническую ипостась. Клыки, рога, когти и хвост были в комплекте. Волосы взъерошены.

— Я тебе что сказал? — продолжал рычать он, мою ногу обвил крепкий хвост, кисточка защекотала лодыжку, — без авантюр, экспериментов с магией и прочего безрассудства! А ты что делаешь? Жить тебе надоело? Ты хоть немного думаешь головой? Или она тебе дана только для причёсок, и чтобы шапку носить, мать твою в лес да по грибы?

— Леон, — попробовала я вклиниться в его яростную тираду, во все глаза глядя на обозлённого демона.

Но вместо страха была какая-то глупая детская радость, почти восторг. Пусть ругает, ведь он беспокоится обо мне. Пусть не как о дорогой сердцу девушке, а о глупой младшей сестрёнке. Это неважно, главное, что я тоже заняла в его сердце какое-то место. На глаза выступили радостные слёзы. Я ему не безразлична!

Матерь-Ведьма, вот о чём я думаю? Меня ругают, укоряют, хвост демона нервно сжимает мою ногу, словно я могу куда-то вырваться из его лап, сжимающих мою талию, и щекочет кожу. В душе какая-то эмоциональная буря. На глазах слёзы радости, из горла рвётся смех, потому что щекотно, а рука немеет и голова кружится от потери крови.

Глупая, глупая Розэ. Глупая, но такая забавно счастливая в мелочах.

Леон

— И вот чего ты улыбаешься? — заорал я ей в лицо, еле сдерживая окончательную трансформацию.

Я тут чуть с ума не сошёл, мой идиотский хвост отказывается подчиняться голове и зажил своей жизнь, а я еле сдерживаю язык, чтобы не обложить эту безответственную, лишённую всякого страха Чебурашку последними словами.

— Какого чёрта ты творишь? — я просто физически не мог снизить громкость голоса.

Внутри до сих пор всё дрожало от ужаса и страха за эту чокнутую. Меня из сна вытолкнуло пинком и подорвало на кровати от ощущения острой боли в груди. Я чисто на рефлексах нырнул в изнанку и чуть не вышел не там, а потом больно приложился об этот долбанный котёл.

Я думал, что её уже там покромсали на части и забросили в эту гигантскую посудину, суп из молодой дурной ведьмы нынче деликатес у местных обитателей. Кто этих ведьм-психопаток знает. А она, м-мать её, с другими идиотками в этом грёбаном котле, б-бабушку её, сидела.

— Леон… — снова попробовала она прервать меня.

— Я не закончил! — загрохотал я на всё небо над академией.

А потом заметил, что она продолжает как-то странно держать руку, в согнутом состоянии. Бросил короткий взгляд, увидел, как она прижимает ладонь к животу, и похолодел. Кровь!

— Ты ранена? — помертвевшим голосом спросил я.

— А? — Розэ удивлённо округлила глаза, опустила взгляд вниз, а потом посмотрела на меня как-то виновато, — я… Нам нужна была моя кровь. Порезали ладонь.

— Л-ладонь? — голос дрогнул.

Я сжал тонкое запястье и повернул руку ладонью вверх. Б… Боже. Порез на ладони, тонкий и аккуратный, а платье на животе просто пропиталось кровью, никаких ран. Я еле удержался на ногах от облегчения. Сердце мучительно сжалось. Розэ доведёт меня до инфаркта, инсульта и седины. Всего по очереди или сразу.

— Прости меня, я не думала, что всё получится так, — вздохнула она и недовольно поджала свои пухлые губы чёртовым запретным приёмом, — мне просто нужно было кое-что проверить, но всё пошло не по плану и…

— Замолчи! — рыкнул я и подался вперёд.

Я потянул её на себя за запястье раненой ладони, которое продолжал сжимать, а второй рукой обхватил затылок, с утробным рыком хищника зарываясь пальцами в мягкие густые волосы моей ведьмы. Она широко распахнула глаза и приоткрыла губы, словно приглашая.

Если я и мог ещё остановить свой порыв, то не сейчас, когда она не сопротивлялась. Я мучительно застонал и отпустил эту ситуацию. Я больше не могу это контролировать, это сильнее меня. Я склонил голову и наконец коснулся этих манящих губ.

Мягкие и податливые, такие сочные, медовые. Я осторожно мазнул по ним своими, осторожно подкрадываясь, заигрывая, очаровывая. Захватывая в свой вечный плен. Закусил, в награду получил тихий удивлённый выдох.

Ладонь Розэ легла на моё плечо и сжала. Это был как сигнал к яростному наступлению. Я отпустил её запястье, обвил талию, прижимая к себе так близко, что между нами нитка не просочится. Распахнул её губы, чувствуя, как сердце трепещется как у юнца от робкого ответа моей ведьмочки.

Чёрт, она же совсем неопытная! Но ни от одного поцелуя у меня ещё не рвало так башню, как от этого. Я вторгался, исследовал, направлял. В идиотских женских романчиках есть выражение «пил её дыхание». Ну меня и развезло.

На языке взрывались фейерверки, губы жгло, я целовал её и не мог остановиться, насытиться. И Розэ вот ну ни капли не помогала мне вернуть своё самообладание. Она отвечала, осторожными и неловкими движениями губ и языка, но делала это так искренне, с таким же ответным наслаждением, что остановиться было просто невозможно.