Чтение онлайн

– И так, разберём на примере наглядной дискуссии подобного рода, - донёсся до меня голос Кирова через предательскую полудрёму, заставив немного встрепенуться. Чутьё подсказало, что намечается что-то интересное.
– Виктор и Мирабель, прошу к доске.

Предвкушение тут же зазвенело в воздухе аудитории. Народ разом оживился. Редко кто из учителей решался столкнуть нас с Виктором в качестве противостоящих сторон, но каждый такой случай имел обыкновение превращаться в настоящее шоу, которое мог по достоинству оценить только слововяз. И даже усталость не сможет заставить меня изменить этому "обычаю".

Спускаясь к доске, я не могла сдержать предвкушающей, преисполненной бесовского азарта улыбки. Столкнувшись со мной взглядом, Виктор столь же азартно сверкнул глазами, в которых ясно читался весёлый вызов. Я лишь весело фыркнула и демонстративно закатила глаза. О да, мы обожали противостояние друг другу едва ли не больше, чем быть на одной стороне! Наверное, именно поэтому мы друг другу безусловно доверяли.

– И так, - судя по кривой усмешке, игравшей на красивом лице Кирова, он тоже предвкушал отменное зрелище.
– Вы, Виктор, должны изобразить убеждаемую сторону - светлого охотника на тьму, собирающегося сдать тёмную пробуждённую Министерству. Именно светлого, со всей спецификой их характера, - такое требование никого не удивило, когда ты слововяз, ты вдобавок ко всему обязан быть первоклассным актёром и безупречно понимать психологию любого типа людей и любого отдельно взятого человека, с которым хоть раз довелось общаться. По крайней мере, когда дело касается убеждения.
– Вы, Мирабель, сторона убеждающая. Изобразите из себя тёмную, стремящуюся убедить светлого, что Тьма безопасна, чтобы он вас не выдал. Тоже продемонстрировав нам всю специфику тёмных, когда те хотят притвориться хорошими так, чтобы все им поверили. И, конечно же, вы должны использовать приём, о котором я сегодня рассказал.

Разум встревожился, ведь подобные "развлечения" означали для меня хождение по лезвию ножа, и Киров это знал! И вместе с тем азарт в душе взметнулся с новой силой, подстёгнутый остротой ощущения столь любимого риска. В конце концов, обмануть третьекурсников, чтобы те поверили, что я лишь притворяюсь и хорошо исполняю свою роль, не так уж и сложно для той, что уже давно профессионал в притворстве. И Киров это понимает, даёт мне возможность потренироваться. Моё восхищение им как личностью стало только крепче. Только столь неординарный человек мог дать своим ученикам задание, настолько выходящее за рамки приемлемого в понимании общества!

– А вам не кажется, что задание подобного рода рискованно, коллега?
– раздался со стороны двери, к которой я стояла спиной, знакомый, но мрачный голос. Обернувшись, я увидела прислонившегося к дверному косяку Эдгара Викторовича со скрещенными на груди руками. В его взгляде, направленном на Кирова, явно читалось предупреждение на грани угрозы.
– Вдруг Солнцева, сама того не желая, действительно убедит своего друга в том, что Тьма не является злом.

Подтекст в его словах читался на раз - Эдгар опасался, что я нечаянно выдам себя перед Кировым. Это было даже забавно, только что один человек, знающий мой секрет и стремящийся его сохранить, попытался уберечь меня от другого такого же человека. Я испытала одновременно благодарность к светлому, ведь меня редко кто стремился защищать, и одновременно лёгкую обиду на него за то, что он, в отличии от Кирова, не верил в мою осторожность.

– Я думаю, что Виктор достаточно умён, как и все здесь присутствующие, а Мирабель достаточно осторожна, чтобы на моей лекции никто не поддался столь опасному заблуждению, а вот пример будет достаточно демонстративным, - в лучезарной улыбке Кирова, которой он одарил мрачного светлого, мне на пару мгновений почудилась фальшь, но я не могла его за неё осуждать - он ведь воспринимает Эдгара Викторовича как врага, и однажды светлый уже был для него опасен.
– Могу я узнать, во имя чего вы прервали мою лекцию?

– Раиса Георгиевна просила забрать у вас личное дело Власова, курс которого вы курируете, и принести ей, а в перерыве я точно буду очень сильно занят, - я узнала фамилию студента, о котором в последнее время было очень много слухов, потому что он оказался на грани отчисления, и никто не знал причин.

– О, конечно, мне следовало догадаться, что оно ей понадобится, - со всё той же фирменной улыбкой, которой периодически пестрели наши газеты и которой он сверкал с интервью в той части интернета, что не доступна спящим, ответил Киров.
– Я тогда, пожалуй, сам занесу его после лекции к нашей уважаемой ректорессе, мне как раз нужно с ней поговорить. Но ваши опасения по поводу моего задания... признаю, они имеют веские основания. Но мне не хотелось бы лишать студентов столь наглядной демонстрации того, что при желании кого угодно можно убедить в чём угодно, а наше юное дарование такой прекрасной тренировки - придумывать аргументы для подтверждения того, что считает заведомо ложным. Для развития таких, как мы с Мирабель, это очень полезно на том этапе, на котором она находится, - на миг мне показалось, что я ослышалась. Он правда сказал, "таких, как мы с Мирабель"? Он признал во мне тот же талант, что был и в нём, прилюдно? Талант, в который я и сама-то не верила? Это не могло не согреть даже мою мёрзлую душу.
– Так что, как видите, полностью отказываться от этой идеи было бы обидно. Коль скоро вы сейчас свободны, не могли бы вы заменить нам Виктора. Ведь вас, светлого, точно не удастся ввести в заблуждение.

Я пристально посмотрела на Эдгара Викторовича и увидела, что он всё понимает. Киров поставил его перед "выбором без выбора". При такой постановке вопроса он просто не мог отказаться. Разум снова нажал на тревожную кнопку. Киров ведь не мог знать, что Эдгару известно, кто я на самом деле. А это означало, что он осознанно ставил меня под угрозу. Обмануть светлого, профессионального охотника за Тьму, куда сложнее, чем группу недоучек. Способность к анализу не подвела. Киров абсолютно уверен в моём таланте притворства, а вот его Соколов уже однажды подозревал. И теперь, когда он услышал придуманное Кировым задание, выходящее за рамки приемлемого, Эдгар снова может начать его подозревать. А в моей способности водить его за нос он уверен исходя из того, что в его понимании у меня была практика в виде совместной работы с этим светлым. И он решил рискнуть мной, чтобы обезопасить себя, изобразив, что он тоже считает мнение, что Тьма может не быть злом, опасным, и стремится обезопасить учеников от столь опасного "заблуждения". Вполне нормально для тёмного. Тёмные всегда в первую очередь беспокоятся о себе, а о других, даже о тех, кто им дорог, во вторую - я же Кирову даже не дорога, так, интересный своим предполагаемым талантом собрат по окрасу искры.

– Да, конечно, вы правы, - изобразил вежливую улыбку Эдгар.
– Если смотреть на этот вопрос с такой стороны, лишать детей такой демонстрации, а наш юный талант столь полезной тренировки, будет не справедливо. Но и подвергать опасности подвергнуться неверным суждениям одного из учеников я считаю неправильным. Я вполне могу помочь вам с этим. В том, что меня не убедить в безопасности Тьмы, вы правы. Когда-то я был охотником на неё.

На этих его словах в аудитории послышалось несколько восхищённых вздохов. Ну да, охотники на Тьму, особенно светлые, уже давно являются героями в глазах общества. Я мысленно усмехнулась. Видимо, Эдгар отчаялся самостоятельно выявить того тёмного, которого ищет здесь, и решил спровоцировать его на ошибку из страха попасться охотнику, пусть и якобы бывшему. Он ведь не мог не понимать, что после такого по Академии пойдут слухи о нём. Хороший тактический ход.

В голове заиграла песня группы "Король и Шут" "Бал лицемеров". Два человека, прекрасно знающих, что Тьма не зло, притворяются, что считают иначе, при этом один из них является тёмным, а другой светлым. Лицемерие в чистом виде. И вместе с тем я вдруг ощутила что-то на подобии облегчения, стоило Эдгару согласиться. А ведь до этого момента даже не подозревала, насколько меня на самом деле напрягает перспектива подобной игры. Теперь же появилась ничем не обоснованная уверенность в том, что если я допущу ошибку, которая может зародить в моих однокурсниках подозрения, если заиграюсь, то Эдгар обязательно поможет мне исправить это. Как будто я ему абсолютно доверяю, хотя это было совершенно точно не так.

И всё же на место я после тренировочной дискуссии возвращалась знатно измотанной. Это было сложно. Очень сложно. И всё же чертовски интересно! Будучи самой собой делать вид, что лишь изображаешь саму себя и на самом деле собой, то есть тёмной, не являешься, перед охотником на Тьму - весьма забавный "аттракцион". Если бы мне предложили, я бы с удовольствием повторила эту игру и не раз.

***

По дороге домой я столкнулась с Эдгаром Викторовичем. Пристроившись рядом со мной, он подстроился под мой темп ходьбы и как ни в чём не бывало заявил:

– Тебе следует быть осторожнее с Кировым, Мира.

На "ты" вне Академии он перешёл со мной, видимо, сам того не заметив, после истории с капищем, и я, к своему удивлению, была не против такой фамильярности со стороны, казалось бы, постороннего человека. Наверное, когда человек ответственен за твою жизнь, воспринимать его как совсем уж чужого невозможно. Я не совсем понимала, как это работает, на уровне чувств, хоть и знала разумом механизм действия такого явления, но на мне это работало, как и на нормальном разумном существе. Я ещё не до конца поняла, нужно ли мне этому сопротивляться, или в наших обстоятельствах наоборот будет как раз безопаснее оставить всё как есть, пусть при этом и придётся следить, чтобы оно не зашло слишком далеко, а потому предпочитала позволять этому просто быть, пока не определюсь.