Чтение онлайн

Осознав это достаточно быстро, профессор Соколов стал оглядывать присутствующих на предмет бодрости, чтобы вызвать самостоятельно, раз уж добровольцев нет, и его взгляд остановился... на мне. «Нееет, ну пожаааалуйста!» – взмолилась я невесть кому.

– Солнцева, давайте вы.

Ну что ж... Я в очередной раз убедилась, что судьба меня не просто не любит – ненавидит. Главное вслух этого не произносить, а то ещё хуже станет. Остаётся лишь один-единственный, но вечный в моей жизни вопрос: за что? Вот что я ей такого дурного сделала, а?! Однокурсники ощутимо напряглись.

– Плохая затея, – пробормотала себе под нос какая-то девушка.

– Тушите свечи, хавайтесь в бульбу, – неожиданно поддержала её Эльвира.

Видимо, у неё та же проблема. В принципе, не удивительно. Насколько я поняла, из зеркального в их мире с нашим лишь личности двойников, и то не полностью, что было весьма странно.

– Почему? – с искренним недоумением спросил светлый, услышавший-таки это.

Я встала с места.

– Ну вот сейчас и узнаете, – ответил ему кто-то из парней.

– Где можно заказать надгробные венки оптом подешевле? – демонстративно-громко поинтересовался знакомый голос.

Петров. Терпеть его не могу. Мы с ним росли в одном приюте и именно с его лёгкой руки я была там изгоем.

– А тебе-то зачем? – не удержавшись, съязвила я. – Заказывать в случае чего всё равно мне придётся, уж меня-то моя сила не убьёт.

Честно, я не была в этом до конца уверена, и именно поэтому решила на всякий случай произнести данное утверждение вслух.

А знаете, почему все присутствующие, кроме несведущего профессора, поджали хвосты? А потому что силы во мне слишком много, и если безо всяких усилителей я её ещё кое-как контролирую при применении, то с усилителями... В общем, лучше не стоит. Но предупредить Соколова сейчас мы не могли, потому что почему-то с каждым оглашением этой моей проблемы в слух мой контроль становится всё слабее - почему так происходит никто так и не понял. Но почему ректоресса не попыталась его заранее предупредить хотя бы письменно?! Или Алла Миронова?! Знают ведь, чем это может обернуться! А, письменно же тоже нельзя... Ну тогда хоть какими-то обходными путями?! Слововязы же в конце-то концов, причём взрослые и опытные! Могли как-нибудь выкрутиться!

Так, ладно, выбора нет. "Ну вот сейчас он и узнает, что я не "достойная дочь Солнцевых", а самое настоящее позорище своей семьи, которое с самой собой-то справиться не может," – на удивление флегматично подумала я, хотя нервничала знатно, признаю. А кто бы на моём месте не нервничал?!

Выдохнув, я постаралась успокоиться. То, как поведёт себя сила, вкладываемая в слова, очень сильно зависит и от эмоций, звучащих в голосе, в том числе. А потому произнося формулировку "светлячка" нельзя было дрогнуть ни малейшей интонацией, для чего нужно было быть максимально спокойной, насколько это вообще возможно в такой ситуации. "Это просто светлячок, максимум, что может случиться – он станет слишком ярким, вот и всё," – попытка убедить себя в предсказуемости результата провалилась, слишком ясно говорил сам за себя опыт. Нервно прикусив губу, я сложила руки "лодочкой", провернула кисти "внутрь", к себе, и, вновь обратив их внутренней стороной ладоней вверх, раскрыла перекрещенные ладони "бабочкой" и, произнеся стандартную формулировку "светлячка", усилием воли направила силу через руки.

Поначалу всё шло хорошо. У меня на ладонях зажегся маленький "светляк" и кто-то рядом даже облегчённо выдохнул. Я даже успела обрадоваться, но, как выяснилось, рано. Уже через пару секунд сила потекла по ладоням абсолютно неконтролируемым потоком. "Светлячок", штука по идее совершенно безобидная, разгорался всё сильнее, но, что самое страшное - его свет оставлял ожоги на всём, на что попадали его лучи, проходя сквозь мои пальцы. И на моей коже тоже. Студенты благоразумно попрятались под парты.

Каким образом это вообще происходит?! Разум захлёстывала паника. Пожалуй, единственное в этом мире помимо мужчин, чего я боюсь по-настоящему, это своей силы. Потому что... Да вот поэтому, блин! Пока я всеми силами старалась успокоиться и усмирить силу – что получалось как всегда плохо, а если точнее, то не получалось никак – Эдгар Викторович с очень собранным видом пытался придумать, что делать. Стандартные формулировки усмирения, которых он произнёс уже с десяток, традиционно не работали, нестандартные, придуманные им на ходу – тоже. А подходить ко мне ближе чревато слепотой и кучей ожогов. Меня свет, как ни странно, не слепил, только жёг.

Постаравшись хоть немного соображать, я вывернула руки так, чтобы они смотрели максимально вниз, и светляк жёг только парту и мои ладони, а не всё вокруг. Ну, насколько это позволяла человеческая физиология и моя гибкость. От боли слепило глаза и хотелось кричать, но по привычке лишь стискивались крепче челюсти.

Увидев, что ко мне стало возможно подойти хоть с какой-то стороны, Соколов одобрительно кивнул и зачем-то – я уже не была в состоянии даже предположить, зачем он это сделал, все усилия разума уходили на то, чтобы окончательно не скатиться в истерику, подстёгиваемую помимо паники жуткой болью – бросился ко мне. Оказавшись рядом, он схватил меня за плечи и, чуть встряхнув, глядя мне в глаза, твёрдо, решительно и очень спокойно произнёс:

– Спокойно! Всё хорошо, Мирабель! Всё абсолютно нормально! Не думайте о силе, просто не думайте о ней и попытайтесь успокоиться! Уцепитесь сознанием за что-то, что может вас успокоить и думайте об этом!

Как ни странно, это помогло. Разум совершенно неожиданно внял совету светлого и начал цепляться за... за его спокойствие. Появилась невероятно странная и абсолютно не свойственная мне мысль: "Если он спокоен, значит, всё действительно хорошо". И это у меня! У той, кто даже самой себе до конца не доверяет! И вдруг я вот так неосознанно поверила ему! Но к анализу этого я сейчас была не способна. Соколов продолжал смотреть мне в глаза спокойным, уверенным взглядом и держать за плечи, словно даря точку опоры, и паника отступала под действием этого его спокойствия, а сила постепенно успокаивалась, подчиняясь его мягкой уравновешивающей энергии.

Постепенно ко мне возвращалась способность здраво мыслить. "А что, так можно было?" – это было первым вопросом, возникшим в моей голове. Просто в те два раза, когда я на прошлом курсе попыталась применить сначала кольцо, а потом – Алла Мироновна ещё на что-то тогда надеялась – через пару месяцев, медальон, наша профессор так и не смогла усмирить мою силу. И из прибежавших на подмогу преподавателей никто не смог! Все просто в результате выбежали их аудитории и ждали, когда моя сила иссякнет, потому что это было единственным выходом. А Эдгар Викторович вдруг взял и смог. Хотя до него так м-м-м-м... оригинально действовать никому и в голову не приходило.

Когда моя сила окончательно успокоилась, Соколов сложил руки в какую-то позицию, проговорил несколько слов и все нанесённые мной повреждения в аудитории – в том числе и телесные, в том числе и на мне самой – за несколько секунд исчезли. В глазах однокурсников и цифровиков забрезжило уважение, хотя до этого они к нашему новому "преподавателю" (который никакой на деле не преподаватель) относились слегка скептически.

Все уже знали, что он светлый, а стереотипы – штука, работающая в обе стороны. И если тёмные в представлении общества просто исчадия ада, то светлые в том же представлении все поголовно "наивные чрезмерно добрые ромашечки", вне зависимости от пола и рода деятельности. Но для того, чтобы вот так легко и не напрягаясь устранить всё то, что я здесь натворила, всего лишь парой слов, нужен впечатляющий уровень силы, уровень владения ею и самоконтроль, дабы воздействовать ей столь точечно. И достигается подобный самоконтроль долгими и упорными тренировками, тяжёлыми в первую очередь для психики. Так что, кажется, мои соученики в спешке корректировали своё мировоззрение касательно некоторых аспектов жизни.

Некоторое время ушло на то, чтобы объяснить, почему мы не могли просто сразу предупредить его, а не бросать многозначительные фразы. Потом Эдгар Викторович несколько секунд явно сдерживал желание крепко выругаться. А потом вдруг заявил:

– Согласую с Раисой Георгиевной расписание дополнительных занятий по контролю для вас.

Фразу "это мне не поможет", я благоразумно сдержала. В своё время, когда обнаружилась моя проблема, вердикт и Аллы Мироновны, и ректорессы, и лучших специалистов, по которым меня водил дядя, был прост: слишком много силы для смертного существа, смиритесь, с этим ничего не поделаешь, пусть работает просто силой и словами, без чего-либо вспомогательного. Но и просто вливать в слова силу, не упуская при этом контроля, для меня – огромный труд. Все просто опустили руки. И я тоже. Кое-как научилась уживаться с такой мощью, через скрип зубов применяю её при необходимости, и на этом всё.