Чтение онлайн

– Это какой-то бред! – тихонечко и очень измученно простонал цифровик, сидевший рядом со мной, и уронил голову на сложенные на парте руки. Я в этот момент как раз разбирала вторую задачу. «Хм, а он долго продержался,» – мелькнула у меня в голове мысль с оттенком одобрения. – Это не логично!

Я подавила смешок и покосилась на его бланк с вопросами. И закусила губу в попытках не рассмеяться, понимая, что демонстрировать злорадство сейчас будет не слишком правильно. Ну конечно он не может это решить! Видимо, у Кирова тоже были свои счёты к цифровикам, раз он задал им такое. Слововязу, конечно, раз плюнуть, но вот цифровику... Мелькнула мысль, что это не совсем справедливо. А если говорить прямо, то несправедливо вовсе. И стоило бы, наверное, немного подсказать парню как всё это в принципе решается. В конце концов, конкретно этот цифровик ничего плохого лично мне не сделал, верно? Вот только всё, чем я ему могла помочь так, чтобы не просто диктовать ответы, это шепнуть:

– Измени вопросы так, чтобы ответы стали очевидны.

Это было правилом для решения всех наших тестов. Для того, чтобы найти ответ, вопрос сначала надо было переделать. Упростить или просто поставить его под иным ракурсом, или поизгаляться как-то ещё. Такое было, кстати, не только в тестах. Иногда учителя вслух задают такие вопросы, для ответа на которые нужно «поиграть» словами, и смотрят, как студент ломает голову. Ну или мы сами прикалываемся друг над другом. Поэтому фраза «Измени вопрос так, чтобы ответ стал очевиден» стала притчей во языцех.

– Что прости? – парень чуть повернул голову и посмотрел на меня льдисто-голубыми глазами.

– Это тесты для слововязов, – со вздохом пояснила я. – Чтобы их решить, нужно играть словами. Смотри, вот первый вопрос: «Как убедить педанта прийти вовремя?». Задумайся сначала, а нужно ли убеждать педанта – человека, помешенного на правильности – приходить вовремя? Это вопрос «обманка», как мы это называем. Или вопрос с двойным дном, тут уж сам решай, что тебе нравится больше. В этом вопросе кроется тот вопрос, который на самом деле хотел задать составитель теста, и он прост как дважды два: «Нужно ли убеждать педанта приходить вовремя?». Ответ очевиден, сам понимаешь. Но поиздевался Киров над вами знатно, согласна. Задавать такое цифровику это идея, близкая к моральному насилию.

– Солнцева, не подсказывайте, – раздался голос профессора.

«Вот ведь... Даже фамилию мою запомнил,» – мысленно буркнула я, а вслух ответила, изобразив самую невинную и милую улыбку, на которую только была способна:

– Я не подсказываю, а объясняю ход решения, профессор. Цифровики ведь даже базовых принципов не знают, как они будут эти тесты решать?

По сути, если вдуматься, я сейчас буквально сказала: «Я не подсказываю, а подсказываю». Но формулировка другая, и при противопоставлении синонимичных понятий, сказанных разными словами, как антонимичных, можно пустить пыль в глаза.

– Ну так пусть они своей «простейшей логикой», как они выражаются, и дойдут до этих самых базовых принципов, – тон Кирова был таким злорадно-издевательским, что я окончательно уверилась в своём предположении – у него к цифровикам свои счёты, и счёты не малые.

– Здесь нет логики! – воскликнула какая-то девчонка из цифровиков. Я усмехнулась.

Киров что-то язвительно ответил. Завязалась перепалка, к которой подключилось ещё несколько цифровиков. Это они зря затеяли, спорить со слововязом, тем более со слововязом такого уровня — себе дороже. Возможно, это была стоящая дискуссия, однако я не вслушивалась. Страдающему соседу по парте я помогла, совесть моя, в наличии которой сомневаются многие, в том числе и я сама, чиста, а потому всё, что теперь волновало меня на ближайший остаток пары — это мои любимые зубодробительные задачки!

В конце пары тем, кто успел сдать листки с тестами хотя бы за пятнадцать минут до окончания занятия, раздали уже проверенные решения с оценкой, приписанной снизу.

– Солнцева, вам в добавок к основному домашнему придётся дорешать и сдать выданные мною задачи, – произнёс Александр Владимирович, когда листок влетел мне в руки.

У остальных листки опустились на парту, но я стояла у парты Тани, ожидая, пока она дорешает задание, и Киров любезно направил его ко мне. Улыбнувшись, я кивнула, решив, что посмотрю оценку потом. Всё равно там вероятнее всего пять, иных оценок по «убеждению» у меня не бывает. Все приёмы и уловки я знаю наизусть, помимо них располагаю несколькими собственного сочинения. В моих решениях почти не встречается пунктов вроде «влить в слова личную силу», что при влиянии на человека исключая крайние случаи считается дурным тоном — личная сила она для другого, не для управления чужим сознанием. А потому ничего, кроме пятёрки, у меня быть не могло.

Но вот из аудитории ушли все, за кем можно было бы понаблюдать – ещё одно моё любимое занятие это наблюдение за людьми и анализ их поведения – я уже мысленно прорешала оставшуюся мне задачу, а Таня, которой убеждение давалось наиболее тяжело, всё дорешивала, и мне стало скучно. Ещё и возобновившееся наблюдение со стороны Кирова напрягало с каждой минутой всё ощутимее. От скуки и чтобы отвлечься, я взглянула на листок и...

– На каком основании вы поставили мне тройку?! – возмущённо воскликнула я, подходя к преподавательскому столу и резко кладя листок с тестом перед Александром Владимировичем, на что тот почему-то предвкушающе улыбнулся.
– Все ответы правильные!

Да, Александр Владимирович был для меня неоспоримым авторитетом, и тем не менее даже своему кумиру я не могла позволить так явно занижать мне оценки, с какой бы целью это ни было им сделано!

Киров же в ответ на это улыбнулся мне уголками губ, обернулся к Тане, уже стоявшей у выхода в ожидании меня, и чуть вкрадчиво попросил своим до безобразия приятным голосом:

– Студентка, не могли бы вы пожалуйста выйти?

– Ну не-е-ет, – чуть ехидно протянула Танька. – Уж простите, но даже уважение к вам не заставит меня пропустить такое зрелище, как «Мира, отстаивающая свою законную , а возможно не совсем законную пятёрку»!

На самом деле подругою движела не столько жажда зрелищ — это была, скорее, её вторичная выгода - сколько забота обо мне. Она была единственной, кто знал, что я опасаюсь... ладно, боюсь оставаться на едине со взрослыми мужчинами, и боюсь, когда они оказываются рядом, пусть и осознаю, насколько неразумен мой страх. В обществе хотя бы кого-нибудь третьего и на приемлемой дистанции моя паранойя молчит, но вот при несоблюдении этих двух условий она поднимает в моей душе свою уродливую голову и приходится прилагать массу усилий, чтобы не позволить ей встать на дыбы. Больше того, Таня была той, кто помогал мне восстановиться после случая, породившего этот страх. А потому она ни за что не оставила бы меня на едине с Александром Владимировичем в пустой аудитории.

– Хорошо, – не стал настаивать профессор, и снова обратил чуть насмешливый заинтересованный взор на меня. – Убедите меня в том, что вы достойны пятёрки, Бель. Приведите самый абсурдный довод этому и убедите меня в его объективности.

В чёрной бездне его глаз полыхнула жгучая смесь в определенной степени насмешливого вызова и азарта. Хм... Я пристально прищурилась, не отводя взгляда. Поиграть хочет, да? Весело ему значит? Ну что ж...

– Ну же, Солнцева, – когда пауза затянулась, начал подзуживать профессор, словно был не взрослым солидным мужчиной, а хулиганом-подростком, дразнящим одноклассницу. Даже выражение глаз такое же – хитрое, весёлое, любопытное, провоцирующее, но беззлобное. Видимо, его всё же крепко зацепило то, что ему обо мне рассказывали. – Докажите мне, что всё то, что о вас говорили мои нынешние коллеги и ректоресса, действительно правда. Я ведь только из-за того, как Раиса Георгиевна вас расхваливала, принял её приглашение поработать здесь. Интересно стало, кого там сравнивают со мной. Так докажите же мне, что вы достойны!

То, что он не лжёт и не льстит в последнем я чувствовала – любой слововяз почувствовал бы, ведь мы слишком остро ощущаем слова. И... честно сказать, это было приятно. «С чего бы я вдруг должна кому-то что-то доказывать?» – мелькнула в сознании здравая мысль и тут же пропала, ибо меня уже захлестнул азарт. В прочем, он пробудился в моей мятежной душе в первую же секунду после его предложения убедить его, просто я упорно пыталась придумать вариант, который точно приведёт меня к успеху. Не так-то просто убедить в чём-либо такого человека. Однако это был слишком провокационный вызов, чтобы я могла отказаться. Вот только как одним ударом попасть в цель? Ему ведь точно знакомы все уловки, кроме... кроме тех, которые придумала я, ну конечно! Но и их он ведь может разгадать. Я не соперница профессионалу подобного уровня. У меня в рукаве был лишь один козырь. И после этих его слов я решилась.