Чтение онлайн

Ну что ж... И так, маски сброшены, господа. Притворяться больше не имело смысла. Следующие свои слова я взвешивала ещё тщательнее, чем обычно.

– Ну конечно мне не может подходить имя Мирабель, Александр Владимирович, оно ведь означает "прекрасная", "восхитительная". Никто в здравом уме не назовёт так нынче тёмную, - улыбнулась я и улыбка эта вышла против моей воли опасно-ласковой, жуткой от своей дружелюбности и вкрадчивости. Александра Владимировича, увидевшего её в зеркало заднего вида, кажется, слегка передёрнуло. Нет, я не собиралась ему угрожать, я не самоубийца - это раз, и всё ещё восхищаюсь им - это два. Но теперь, когда от лицедейства больше нет толка, истинная суть, запираемая глубоко внутри на протяжении многих лет, сама лезла наружу.
– И да, я тёмная. Я не стану перед вами оправдываться. Во-первых, вы не поверите оправданиям, а во-вторых, я на самом деле слишком горда для этого. Не стану я и простить меня пощадить или пожалеть. Пощады вы мне не подарите, если не захотите, сколько бы я ни просила, а жалость унизительна. Я прошу лишь подумать кое о чём прежде, чем решить, выдать меня Министерству или нет, если вы ещё вдруг раздумываете - я, знаете ли, в свою звезду верю. Подумать над словами - это ведь совсем не сложно. Тьма не есть зло, она - лишь иной взгляд на мир. Я не собираюсь пытаться убедить вас, что люблю людей, хотя я их действительно люблю, пусть любовь тёмной и штука довольно извращённая по сравнению с теми описаниями любви, которые я читала и слышала. Вы не поверите и в это. Но зато можете поверить в другое. Я хочу мирно сосуществовать с обществом вокруг. Как любая тёмная, я амбициозна, и да, я хочу славы, это естественно для меня. Но славы такой, чтобы мной восхищались, а не ужасались при одном лишь моём упоминании. Так что мне не выгодно проявлять свои тёмные качества и становиться опасной для общества не "потенциально", а действительно. И я, как вы могли заметить, изо всех сил стараюсь быть хорошей. Вот и всё. Подумайте об этом, пожалуйста, прежде чем убивать или отправлять на смерть. Вам скорее всего сложно поверить в существование миролюбивой тёмной, но я такая.

На самом деле мне всё Министерство разом уже сейчас не соперники - да, я настолько сильна и да, я об этом знаю. Одолеть меня им не по силам, мне ничего не стоит убить их всех всего несколькими словами со влитой в них собственной силой. Однако я не хочу лишних убийств и, если Киров решит меня сдать, то, возможно, просто сдамся - сейчас убивать или зачаровывать самого Кирова я точно не стану, слишком его уважаю. Но за то, что надо мной не возьмёт верх естественное для любого живого существа желание жить я не ручаюсь. А потому стоило постараться договориться миром.

"Подумать над словами — это ведь совсем не сложно,"– о да, не сложно пустить яд слов в свою душу. Куда сложнее его заронить в сознание человека - будто балансируешь на лезвии ножа. Особенно сложно заронить это яд - а убеждение в том, что тёмная может быть безопасна, в понимании общества несомненно "яд" - в разум человека, который сам мастер убеждения. Чем дальше я говорила, чем дольше он молчал, тем сильнее во мне разгорался нездоровый пламенный азарт - моя защита от страха. В кровь естественным образом, вопреки равнодушию, данному Тьмой, выплёскивался адреналин, но этот азарт не давал ему обернуться страхом.

Какое-то время Александр Владимирович молчал, а потом, встав в пробку, побарабанил пальцами по рулю и произнёс:

– Вы умеете удивлять, Бель. Сегодня в Академии я увидел лишь талантливую в убеждении студентку, как мне и обещали, но теперь я вижу настоящего мастера убеждения, которым невозможно стать к третьему курсу. И тем не менее вы стали. Даже свою силу ведь не использовали... "Просто подумайте над моими словами..." а дальше я, по вашему замыслу, судя по всему должен был сделать всё нужное вам со своим сознанием сам. Дерзко. Очень дерзко, очень нагло и очень хитро - я так понимаю, в этом и заключается ваш стиль. Никто не ожидает такой наглости и потому все ведутся. И сколько искусно вплетённых вторичных уловок в речи - просто поразительно. Давление на совесть, мол "я же стараюсь". Давление на нежелание почти любого незаурядного человека показаться стереотипным. Скрытая лесть, которая должна была надавить на моё самолюбие. Скрытое указание на нашу схожесть в гордости. Фразы, которые должны были невольно вызвать уважение к вам по типу того, что вы не собираетесь просить о жалости. "...Это ведь не сложно" - иллюзия простоты, позволяющая словам проникать в сознание. "Я не собираюсь пытаться убедить вас..." - как признание моего мастерства. "Если вы вдруг ещё раздумываете..." - как фраза, которая должна заставить задуматься. Шутка про имя с ввернутым в неё согласием с моим мнением в самом начале, чтобы настроить на дружелюбный лад. Ещё множество двойных, а то и тройных уловок... Знаете, мне в пору начать вами восхищаться. В вашем возрасте я так не умел. Это могло бы прокатить с кем угодно, но не со мной, Белль. Так что вам очень повезло, что я с самого начала не собирался вас выдавать. Мне просто было интересно послушать, как вы станете убеждать меня этого не делать. Получил изрядную долю удовольствия, кстати. Давно не сталкивался с тем, кто был бы так хорош в убеждении.

У меня глаза распахнулись в удивлении. Что?.. Что он сказал?!.

– Да, я не собираюсь, сдавать вас Министерству, - усмехнулся Киров, насладившись моим немым изумлением.
– Во-первых, потому что "своих" не сдаю. И не надо так смотреть, да, я тоже тёмный, и мне тоже хорошо знаком диссонанс принципов с душой и прирождённой тёмной сути, - и подмигнул мне через всё то же зеркало.
– Скажу вам больше, большинство тех, кто талантлив в убеждении - если можно сказать "большинство" про часть столь малой группы людей - являются тёмными. Согласитесь, Мирабель, то, на что мастерски способны мы, зачастую далеко от морали, так что логично, что подобный талант - преимущественно прерогатива тёмных. Но не мне вам объяснять, что не вся Тьма - зло. Во-вторых, я вижу, что вы действительно стараетесь быть, как они это называют "хорошей", вон, даже цифровику помогли из искреннего сострадания, хотя, по идее, должны были как слововяз чувствовать к нему неприязнь, а как тёмная - получить удовольствие от его страданий. Так что выдавать вас пока не имеет смысла, вы представляете собой реальную силу, но не представляете реальной опасности.

– Но... зачем вы тогда вообще завели этот разговор?
– спросила я, наконец придя в себя после получения почти невозможной информации.
– Почему просто не сделали вид, что ничего не заметили?

– Вы задаёте правильные вопросы, - с улыбкой кивнул Киров.
– Вчера я нечаянно узнал, что скоро в Академии слов появится ещё один новый профессор, который на самом деле будет профессионалом по выявлению тёмных. Его засылает что-то заподозрившее Министерство. Вряд ли они подозревают вас, вы всё-таки хорошо притворяетесь нейтральной, настолько, что в вас можно даже заподозрить светлую, - мы оба немного посмеялись над этой шуткой.
– Но я счёл нужным предупредить. Во-первых, чтобы вы были осторожны. А во-вторых, чтобы вы знали, что если почувствуете, что он вас подозревает, то вам есть к кому обратиться за помощью кроме дяди-шамана. Этот профессионал действительно хорош, как-то он меня самого чуть не раскрыл, но в случае чего я смогу убедить его, что тот, кого он ищет — это не вы. Если Министерство не ошибается на счёт ещё одного тёмного - хотя аж два тёмных на шести курсах это маловероятно - то его я найду, проанализирую и, если он или она безопасен тире безопасна, тоже помогу. Мне вы за эту помощь ничего должны не будете, можете считать, что я отдам кое-какие долги судьбе.

Я чуть-чуть выдохнула и выдавила из себя усталую улыбку:

– Спасибо. Предупреждение действительно... нелишнее.

Киров кивнул и остальную часть пути мы молчали. Я могла бы расслабиться, но теперь, когда опасность заполучить себе врага в лице собственного кумира миновала, вернулся привычный страх перед мужчинами и вновь стало неуютно.

"Что ж за день-то сегодня такой?" - тоскливо думала я, глядя за окно.
– "То и дело ругаться хочется. Сначала совместное обучение с цифровиками, потом дождь и забытый зонт, теперь вот перспектива заполучить себе в окружение шпиона от Министерства... Начался учебный год, называется!".

Когда за мной закрылась дверь моей квартиры, я бессильно "стекла" по стеночке на пол, обхватила колени руками, уткнувшись в них носом, а в наушниках как по заказу заиграла очень подходящая песенка:

"Моя доброта закончится,

Когда я вернусь домой.

Ведь только лишь дверь закрывается,

Как я становлюсь собой!

Улыбка сползает с лица,

И с уст срывается крик:

– Надеюсь, что вы все сдохнете!

Надеюсь, что каждый сгорит!.."

О да! За этот день я устала даже больше, чем обычно, и быть доброй просто не оставалось сил. Очень хотелось, чтобы сдохли хотя бы те, кто подаёт в Министерстве подобные идеи. И нет, мне не было стыдно за эти желания! Тёмная я в конце концов или нет?! Мы, как говорится, не злые, мы мстительные.

"Всё, сегодня меня больше ни на что не хватит," - думала я, сидя в углу своей прихожей и сдерживая желание плакать от чрезмерной усталости. А ведь надо же ещё работать...

Ближе к позднему вечеру позвонил дядя, сказал, что у него ко мне есть не телефонный разговор. После этого заявился ко мне в квартиру. Выяснилось, что он хотел предупредить о том же, о чём меня уже предупредил Александр Владимирович.

– Прости, я не смог убедить Совет, что их подозрения беспочвенны, - виновато оправдывался он, а я никак не могла понять, за что он испытывает вину. Ведь с точки зрения разума он ни в чём не виноват. В прочем, я вообще редко понимала людей, так что не удивительно.
– Но подозревают они не тебя, что уже хорошо. И тем не менее, будь, пожалуйста, осторожнее.

Когда узнал, что я уже предупреждена, твёрдо решил найти способ отблагодарить Кирова чем-то толковым. Отговаривать, убеждая, что Кирову это не надо - я знала, что не надо, вопреки распространённому мнению тёмные не корыстны, в большинстве случаев если мы что-то делаем, то лишь потому, что считаем это нужным, а не ради какой-то выгоды - я не стала. Знала, что бесполезно. Обострённое чувство ответственности всегда было отличительной чертой шаманов. Они вообще в народе по многим параметрам чудаками считаются. Но не мне, тёмной, о чужих странностях рассуждать - сама не от мира сего так, что просто дальше некуда.

Неделя. Ровно через неделю должен был появиться министерский заср... кхм, засланец. Да, именно засланец и никак иначе. Дядя любезно предоставил мне досье на этого «борца со злом» и всю неделю я готовилась. Обрабатывала информацию, разрабатывала стратегии поведения, в том числе и на случай прямого столкновения – я не могу полагаться только на Кирова и дядю, у тёмного всегда лишь один надёжный союзник и это сам тёмный – и злилась. Очень злилась.