Чтение онлайн

Дыхание мужчины постепенно затихло, перестала лихорадочно биться на шее жилка, замерев навсегда, навеки остекленели глаза. Вот и всё. Теперь нужно лишь завершить спектакль, чтобы не выдать себя.

Под пристальным наблюдающим взглядом ничего, кажется, не понимающего светлого, я, даже не посмотрев на него, усилием воли заставила кровь отхлынуть от лица, якобы сдержала мнимый рвотный позыв и, чуть пошатываясь с соответствующим выражением лица, поднялась, «неверяще» глядя на труп.

«Судорожно» тяжело сглотнула, выдохнула через стиснутые зубы, словно всеми силами стараясь прогнать дурнотую, тряхнула головой и приложила руку ко рту, «в ужасе» расширяя глаза, словно только-только смогла осознать, что натворила. Да, примерно такой должна быть реакция человека, впервые убившего другого человека. Даже военные признают, что первые убийства не даются легко и равнодушно. Это только в книгах героям легко убивать негодяев, ведь они герои и карают злодеев. В жизни же, чтобы убивать с удовольствием или хотя бы равнодушно, нужно быть психопатом как я. Не важно, кого убивать.

– Вы в порядке? – послышался заботливый голос и на мои плечи легли поддерживающие тёплые руки. Странно, но этот мужчина, даже прикасаясь, не вызывал у меня привычной паники. – Девушка, вам плохо?

«Нет, я просто пытаюсь не вызвать у тебя подозрений,» – немного раздражённо подумала я. А вслух, качнув головой, выдавила, изображая небольшую заторможенность и запинания:

– Н-нет, всё нормально. Просто... просто немного не по себе.

Лгать было нельзя – он слововяз, он почувствовал бы – но я и не лгала. Мне действительно было слегка не по себе, но не от того, что я лишила кого-то жизни, а из-за отсутствия привычной реакции на мужчину. Вот уж не думала, что моя паранойя когда-нибудь сыграет мне на руку, просто вовремя решив не появляться.

«М-да,» – скептично хмыкнула я про себя. – «Просто великолепно, ничего не скажешь. Подворотня, я, светлый и труп, которым я нас обеспечила. Пожалуй, из всех моих знакомых только я и могла попасть в столь нелепую ситуацию.».

– Понимаю, – в тёплом и мягком как мой любимый плюшевый плед, в который, по рассказам дяди, до меня любила кутаться мама, голосе послышалась сочувствующая понимающая улыбка. – Убивать всегда не просто. Я обязан вам жизнью, милая девушка. Могу я узнать имя своей прекрасной спасительницы?

И нет, на счёт «прекрасной» это не было насмешкой или простой вежливостью. Просто сейчас, не намоченная предательским ливнем и наведшая дома перед выходом привычный «марафет», я действительно была прекрасна. К образу вернулась и харизма, притягивающая взгляд, и эффектность, оттеняющая все мои изъяны.

– Мира Солнцева, – ответила я, отворачиваясь от трупа и смотря на спасённое мною недоразумение. Своё полное имя я ненавидела, а потому всегда представлялась сокращённой версией. Теперь уже можно было начать «приходить в себя». Глядя в голубые как чистое небо глаза, позволила улыбке чуть тронуть губы. Злиться на него за дурость, которой он страдал тут до моего прихода, не получалось. Это ведь всё равно что разозлиться на рыбу за то, что она не смогла залезть на дерево. А потому я лишь мягко посоветовала, «выходя из оцепенения». – Вам бы с собой хоть оружие носить что ли, раз уж есть такие враги. Я всё понимаю, вы светлый, но это ведь не повод умирать, когда можно защититься. Вы мужчина в конце концов.

– А откуда вы узнали, что я светлый? – недоумённо моргнул Эдгар. Убрав руки с моих плеч, отошёл на шаг, видимо, вспомнив о приличиях. А я вопреки логике почувствовала по этому поводу смутное разочарование.

«Вот ведь дура!» – выругалась мысленно я, поняв, что допустила ошибку. Но выйти из воды сухой сейчас было не так уж сложно.

– Я как-то общалась с другим светлым, – произнесла я абсолютную правду и улыбнулась как можно милее. – Даже с двумя. С тех пор запомнила, как ощущаются вам подобные. Да и, пожалуй, только светлый может так улыбаться тому, кто прижал нож к его горлу.

Мы оба рассмеялась то ли шутке, то ли от облегчения, что острая ситуация разрешилась хорошо. Я это облегчение тоже испытала, поскольку за светлого почему-то испугалась, как теперь понимала, даже сильнее, чем думала. Что было странно, ведь он мне совершенно чужой человек, а я тёмная. Мне не свойственно волноваться о тех, кто не вхож в круг моих близких. Как-то непонятно он на меня действует, но я подумаю об этом потом, в более подходящей ситуации.

– Ну тогда всё становится ясно, – открыто улыбнулся Соколов. Улыбка у него была очень приятной, словно согревающей изнутри. Я вдруг осознала, насколько мне не хватало общения со светлыми. «Но с этим светлым мне всё равно лишний раз общаться не стоит, он – враг, пусть и сам об этом не знает,» – строго напомнила я себе и настроение омрачилось этим пониманием. – Я, кстати, слышал о вас, Мира. Мои новые коллеги очень хвалили вас, и, как я вижу, не зря. Убедить человека умереть... – он чуть нервно передёрнул плечами, на миг отводя взгляд, в котором мелькнула тревога, но тут же вновь тепло посмотрел на меня. – Это было впечатляюще. Меня зовут Эдгар Викторович, я ваш новый преподаватель по управлению энергией. Моя предшественница, Алла Миронова, была вынуждена уйти на этот год в отпуск по болезни, – с этими словами он протянул мне руку.

«Кому в России могло прийти в голову назвать ребёнка Эдгаром?» – в который уже раз подумала я. «Ну твои родители назвали же тебя Мирабель. Чудаков под этим небом достаточно,» – язвительно ответил внутренний голос.

На самом деле Алла Николаевна ничем не болела. Ей просто заплатили за то, чтобы она взяла больничный на этот год. Заплатило, кончено, Министерство. Выбор пал, кстати, на правильного преподавателя - она истово ненавидит тёмных, ибо именно по вине Гитлера погибла вся её семья, и не болтлива.

– Очень приятно, - совершенно искренне ответила я, принимая рукопожатие. Ну не получалось у меня воспринимать его ни как врага, ни как даже противника! Только как человека, которого, как и почти всех, смогли убедить во лжи. "Окна Овертона" это вещь, которой вообще мало кто может сопротивляться.
– А у нас, кстати, сейчас вроде как раз ваша пара, - посмотрев на наручные часы, резюмировала.
– Похоже, нам суждено опоздать вместе. Хорошо всё-таки опаздывать на пары спасая преподавателя. Пожалуй, единственный случай опоздания, когда тебе точно не предъявят выговор. Идёмте, мои одногруппники хоть и любят свою учёбу, но правило "пятнадцати минут" при возможности всё равно используют.

По пути до Академии пришла к выводу, что не так уж и плохо всё вышло. Если у Соколова и были сомнения на счёт меня, то вряд ли они есть теперь. А если и появятся, то я получила ещё один рычаг давления - благодарность за спасение. Он должен мне жизнь, и я не премину ему об этом напомнить, если потребуется. Ну а что? Манипулировать надо грамотно.

В Академии, стоило мне перешагнуть порог, ко мне пристал тот самый цифровик. За неделю, что он никак не мог от меня отстать, я узнала, что его зовут Дмитрий, он любимчик девушек, он обожает загадки, он кошмар какой упорный (горные бараны по сравнению с ним нервно курят в сторонке, уж я-то это прочувствовала на себе) и он довольно забавный. По крайней мере мне нравилось над ним слегка издеваться - так, по мелочи.

– Солнцева, скажи ответ!
– потребовал он с ходу.

Да, он всё ещё про ту загадку с тьмой и светом.

– Но во-от, - насмешливо пропела я.
– Ни "здравствуй", ни "до свидания", сразу претензии и требования пошли! Что за парни нынче, просто кошмар!

И для пущей театральной трагичности приложила изящно изогнутое запястье тыльной стороной ко лбу, на манер трепетной дамы века эдак девятнадцатого с тонкой душевной организацией, закатывая глазки. Соколов, идущий рядом со мной, издал тихий смешок и явно заинтересовался сценой. По крайней мере, бросив на него мимолётный взгляд, я увидела весёлый интерес в лучистом взгляде, направленном на нас. Ну да, про наши с Дмитрием взаимоотношения и их мотивы по всей Академии уже байки ходят. Всё гадают, чем я смогла заинтересовать такого красавчика. А я не заинтересовываю его, я над ним издеваюсь, вот и всё.

– Р-р-р, Солнцева, ты хуже ведьмы, знаешь? Даже они, и то менее вредным характером обладают, - о да, за эту неделю Дмитрий уже дошёл до той точки кипения, когда можно начинать рычать. Хе-хе-хе.

– Я не вредничаю, - мило улыбнулась я, прикусила губу и для наглядности похлопала глазками.
– Я жду пока ты либо дойдёшь до ответа сам, либо признаешь, что тебе не по силам решить подобную задачу. Это ведь не потому, что ты глупее, просто твой тип мышления для подобного не предрасположен.