Чтение онлайн

Я извинился за опоздание, она ответила, что понимает — у меня важные дела, и с ней ничего не случится, если и подождет. А потом я ее отправил в бухгалтерию оформлять договор.

Кстати — оказалось, что Академия забирает треть от денег, которые курсант платит своей прислуге. И я должен вносить деньги в кассу Академии, и уже оттуда, за вычетом процентов, Ана будет получать зарплату. Я сходу все сообразил и сообщил моей работнице, что оформим мы только минимальную зарплату — два статера, меньше нельзя. А еще статер буду отдавать на руки, без бумажек. И подтвердил свои намерения, вручив зарумянившейся девушки новенькую, почти не царапанную монету. Да, хорошо, что я на всякий случай положил в карман пяток монет. Как знал!

Ана летела по коридору хлопотливой мушкой, а я смотрел ей вслед, оценивая то, как девушка старается прижать голову к плечу и как бы прикрыть им свой «позор». Эдак вскорости заработает что-нибудь вроде сколиоза, если уже его не заработала. Ишь, как перекосилась!

Аллен едва не рычал, когда вгрызался в пирог, и только-только он успел съесть пирожок и сделать несколько глотков из бутылки, которую положила в корзину для белья (маскировка!) предусмотрительная Анар, как в дверь осторожно постучали.

— Под кровать! Быстро! — скомандовал я, мгновенно оценив обстановку — Скорее! И сиди тихо, как мышь, а то меня накажут! Нельзя в Академии находиться чужим!

Аллен, цапнув рукой пирожок с мясом, взяв в другую бутыль, ловко забрался под кровать, а я прикрыл его свисающим до полу одеялом. Получилось вполне надежно — пока не заглянешь, не определишь, что там кто-то есть.

Это была Фелна. Довольная, как накупанный в грязи слон. Оно и понятно — на лице еще были отдельные прыщики, но в сравнении с тем, как это выглядело раньше — небо и земля. Я хорошо поработал с ней в прошлый раз. На удивление, даже не особо устал. Ощущение, что с каждым разом у меня получается все лучше.

Тщательно запер дверь, чтобы не повторился прошлый конфуз с визитом Хельги, и мрачно посмотрел на Фелну, вспомнив то, что она наболтала этой сороке. Что-то наверное было в моем взгляде очень неприятное, потому что радость девушки вмиг улетучилась, и ее глаза виновато избегали смотреть прямо на меня.

— Ну и зачем? — спросил я холодно, садясь на кровать, и Фелна меня прекрасно поняла:

— Прости! Я сказала, что мы с тобой спим, и что я в восторге от нашего с тобой секса потому, что хотела ей насолить! Она меня обидела, сказала, что на меня никто не позарится! И сама этого даже не заметила! А еще — я хотела, чтобы она от тебя отстала! От Хельги одни проблемы, хотя она и хорошая девочка! Но если хочешь — я скажу ей, что мы с тобой не спали, что я еще девственница, даже покажу ей, если захочет!

Мне показалось, что под кроватью кто-то хрюкнул, я опустил руку, сунул ее под одеяло и погрозил сжатым кулаком.

— Она тоже девственница, что бы там про нее не говорили! И мне завидует! Говорит, что я тебя отбила у нее! А я ничего не отбивала, а только хотела ей насолить! А если ты хочешь Хельгу, так и знай — она так же не против, как и я…ой! Что я болтаю…что я несу! О Создатель…совсем с ума сошла! Прости, я не то хотела сказать, я совсем другое хотела сказать…

— Все! Тихо! (я снова показал кулак хрюкающему типу) Замолчала и забыли! Ты пришла лечиться, так давай, лечись!

Фелна быстро разделась догола, уже привычно сбросив с себя и свои весьма дорогие кружевные трусики, постояла, дожидаясь, когда я встану с кровати и без всякого стеснения улеглась — так, как если бы мы уже много лет были мужем и женой. Я встал над ней, и краем глаза заметил, как из-под одеяла высунулась рука и зачем-то потащила под кровать сброшенные на пол трусы. Я успел, и с наслаждением наступил каблуком на мосластую руку, покрытую шрамами, одновременно демонстративно раскашлявшись. И вовремя — заглушил тихий вскрик и ругательство, которые Фелна слава богу благодаря моим усилиям не услышала.

Осмотрел пациентку — да, продвигаемся неплохо. Тело тоже стало гораздо чище. Но до окончания лечения еще далеко. Притом что я устраняю последствия, а надо устранять первопричину — нарушенный обмен веществ. А вот с этим дело продвигается туго. Как и раньше, проклятая болезнь сопротивляется так, будто я стараюсь сдвинуть упругую стену. Даже не знаю — что и делать. С мутагеном все было бы конечно же проще, но…нет мутагена, так что нечего мечтать о несбыточном. По крайней мере, все равно я неплохо продвигаюсь в лечении, хоть и не такими темпами, как с нужным снадобьем.

Через полчаса Фелна оделась и ушла, окинув меня с ног до головы смущенным взглядом, а я вытащил из-под кровати чертова музыканта, и под его хихиканье и скабрезные замечания насчет моей веселой жизни в цветнике, минут пять материл его самой черной местной руганью, которую знал. В конце концов Аллен клятвенно пообещал больше так не делать (Ну не сдержался! Ха ха ха! Вот же ржака! Ха ха ха! А трусы у нее классные! Они надушенные, ты знаешь?! Или это она так сладко пахнет!), и мы приступили к дележке трофеев. Чего там бог нам послал?

Оказалось, что бог послал нам три золотых, сто двадцать статеров и много файтов и меди. Мелочи Аллен взял горстку, мол, на пиво, взял еще золотой и сорок статеров. Остальное подвинул ко мне и сказал, что вообще-то грех брать у меня эти деньги — ведь он сейчас должен лежать где-нибудь в канаве, обобранный до нитки. Но и не взять не может — жрать-то охота! Да и выпить тоже не возбраняется. А так — этой суммы ему надолго хватит (в чем я сомневаюсь).

Тут же мы заключили устное соглашение о том, что один день в трактире поет он, другой день — я. Если не приду — это тоже его день. Потом восполню — договоримся. Мне хотелось попробовать попеть в дорогом трактире, может там будет повыгоднее, хотя по большому счету я в этом сомневался. Богатые обычно очень жадны. Простой люд скорее раскошелится для музыканта.

Разобравшись с финансовыми вопросами, мы расползлись по своим местам. Я — на кровать, Аллен — под кровать. И спокойно задрыхли — ночь выдалась очень тяжелая, сил много потратили, да и мало поспали. Имеем право и отоспаться.

Он шел по улице и улыбался. И сам не знал — почему. Просто хорошее настроение, да и все тут! Луны светят, прохлада, живот набит вкусной едой, в кармане куча денег — ну чего бы не улыбаться?! И жить хорошо, и жизнь хороша!

Пять раз в своей жизни он был на грани смерти, и пять раз ускользал от Проклятой. Первый раз — это когда мальчишкой прыгнул с хлева, и напоролся бедром на незамеченные в сене вилы. Кто их поставил вверх зубьями — так никто и не сознался. Вилы пробили Аллену ногу, перебили кровяную жилу, и отцу пришлось бежать на край деревни, держа мальца в руках и зажимая порванную жилу пальцем. Там жила лекарка из ворков, она и заговорила ему рану.

Воркам запрещали лечить «настоящих людей», патента им не давали, так что спасибо императору с его запретом — пришлось лекарке жить в деревне и лечить местных селян. Неофициально, конечно, и не за деньги — за еду и подарки в виде предметов обихода. Вскорости этот указ отменил нынешний император, но…власть так и не спешила брать ворков на государственную службу, и патенты им тоже не спешили давать. Видимо, не доверяли.