Чтение онлайн

Убедившись, что коридор пуст, я достал из каблука «Воздушный ключ». Короткий удар по поршню и механизм замка тихо щелкнул.

Я протиснулся в узкую нишу за фальшстеной. Здесь было тесно, но это было самое незаметное место в Академии. Я плотно прикрыл за собой дверь и только тогда позволил себе зажечь крохотный, с ноготь, «Светлячок».

В углу, за массивным коробом воздуховода, лежала моя сумка. Я сел на корточки и притянул к себе сумку. «Жадная Утроба» надежно хранила секреты, но за каждый предмет требовала плату. Вытряхивать все ее содержимое сейчас было бы глупым расточительством. У меня был план получше.

Я порылся в кошеле и достал золотую монету. Дорого, конечно, но знания того стоили. Я поднес золото к горловине. Кожаная складка дрогнула, «понюхала» подношение и жадно приоткрылась.

— Книга «Немой Оракул», — скомандовал я.

Монета упала внутрь. Послышалось довольное чавканье, и в ту же секунду сумка «выплюнула» мне в руки гладкий переплет.

Раскрыв пустые желтоватые страницы книги, я положил ее на колени и начал писать свой вопрос.

— Трость «Серая Мышь». Какие последствия при использовании?

Бумага потемнела. На ней начали проступать чернильные кляксы, складываясь в кривой, дрожащий текст:

«Тень съедает свет не сразу, а лишь когда солнце скроется за горизонт десятого деления…»

Я нахмурился, вглядываясь в строчку снова и снова.

— Тень съедает свет… — прошептал я. Перед глазами тут же всплыла та звенящая пустота, в которую я провалился, едва переступив порог лавки Салвера. То жуткое мгновение, когда я смотрел на Лиссу и не понимал, кто эта девушка.

Я закусил губу, пытаясь ухватить логику.

— Десятое деление… деление чего? Времени?

Я вспомнил свой путь от окраины городского парка до дома. Он занял прилично времени — пока я петлял по переулкам, пока уворачивался от карет. Я шел явно дольше десяти минут. И именно в конце пути я перестал понимать, кто я такой.

— Десятое деление — это десять минут, — осенило меня, и по спине пробежал холодок. — «Солнце» — это моя память. Мое «я». Пока оно над горизонтом, я в безопасности. Но как только время выходит за предел десяти минут, артефакт начинает «стирать» воспоминания из моей головы.

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение в груди. Значит, я не сошел с ума. Память вернулась примерно через час — значит, «Серая Мышь» не стирает ее навсегда. Это просто чертов нестабильный артефакт.

— Десять минут, — повторил я, чтобы закрепить это в голове. — У меня есть десять минут чистой невидимости. Если уложусь в этот срок — последствий не будет. Если задержусь — снова стану овощем на час.

Я нервно усмехнулся. Рискованная игрушка, но теперь, когда я знал правила игры, она стала в сто крат ценнее.

Пришло время для следующих вопросов. Коснувшись чистой бумаги, я по очереди спросил про арбалет «Призрак» и пояс «Саркофаг»:

На первый вопрос получил:

«Его путь лежит там, где нет преград, ибо он видит лишь жизнь. Но в миг, когда песня спета, охотник и сталь разделяются бездной: предмет остается в мире теней, в то время как твои пальцы сжимают лишь пустоту настоящего».

На второй:

«Ты обретешь нерушимость камня, когда мир за порогом обратится в ничто. Но помни: в стенах, что не знают трещин, нет места для солнца, а путь наружу закрыт для тех, кто ищет чужой крови. Твой триумф — это твоя изоляция; твоя защита — это твое одиночество».

Я перечитал ответы трижды, пытаясь сопоставить туманные строки с тем, что видел на бирках в Хранилище.

Вариантов была масса, и один хуже другого. Эти поэтичные бредни Оракула могли означать что угодно. Я снова и снова перечитывал строчки, пытаясь найти логический ответ, но метафоры не поддавались решению.

Мне было ясно только одно, что, судя по отсутствию прямых предупреждений о смерти или безумии, мгновенной угрозы для моей шкуры они не представляют.

— Ладно, — выдохнул я. — Разберемся на практике. В крайнем случае, просто выброшу эти железяки.

Последний вопрос был не менее важным для меня.

— Как создать идентичную структуру решетки для кристаллов связи?

Ответ Оракула появился на страницах книги:

«Единое сердце бьется в тысяче осколков, если коснуться его не молотом, а шепотом пустоты…»

Я захлопнул книгу.

— Шепотом пустоты?! — прошипел я, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая ярость. — Ты издеваешься надо мной, кусок пергамента?

Я сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть этот бесценный артефакт в стену. Мне нужны были чертежи, магические частоты, описание сплавов или хотя бы последовательность магических плетений. Вместо этого я получил дешевую загадку в духе уличных гадалок. «Шепот пустоты»… Это что, вакуум? Или мне нужно дождаться безлунной ночи и вежливо попросить кристалл размножиться?

— Гребаный Оракул, — выплюнул я, тяжело дыша. — Все у него через задницу. Ни одной четкой инструкции.

Я на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Злость не помогала, но она была чертовски оправдана. Столько усилий — и я все еще в тупике.

Я уже собирался засунуть книгу за пазуху, как вдруг услышал звук, который заставил мою ярость мгновенно смениться ледяным холодом.

Хрум.

Я медленно повернул голову. На краю стола, прямо возле моей сумки, сидело нечто.

Я замер, рука сама потянулась к кинжалу. Крысы? Здесь, в технической нише, их должно быть полно. Но крысы не издают звука, похожего на скрежет металла о металл.

Хрум-хрум. Дзынь!

Существо, заметив мое резкое движение, мгновенно шмыгнуло в приоткрытую горловину «Жадной Утробы». Я лишь хмыкнул. Вход в сумку всегда был бесплатным, а вот чтобы выбраться из этого ломбарда, нужно платить. Но в этот раз что-то пошло не так.

Через несколько секунд из темноты горловины показались кончики лапок — они вытягивались медленно, осторожно, словно глазные стебельки улитки, проверяющие, миновала ли угроза. При этом сумка не делала никаких попыток удержать это существо внутри себя.

Я опешил. «Утроба» выпускала его просто так. Без монеты, без обмена, без малейшего сопротивления, словно этот крохотный механизм имел над ней какую-то власть или был ее старым знакомым.

Почувствовав, что я замер и не атакую, существо начало выбираться наружу уже смелее. Тонкая, изящная металлическая лапка, за ней показалась вторая, третья. На свет, плавно перебирая шестью конечностями, наконец выбрался… паук.

Только это было не животное. Это был механизм размером с мой кулак. Корпус из полированной темной стали напоминал сложный механизм, а вместо глаз горел один крупный кристалл-линза тревожного красного цвета.