Чтение онлайн

В жвалах-манипуляторах существо сжимало кусок латунной таблички. Судя по рваному краю, паук просто откусил угол от таблички, висевшей на двери или одном из ящиков. Металл в его челюстях гнулся, как восковой, издавая тот самый хруст.

— Ты кто такой? — выдохнул я.

Паук замер. Его линза моргнула и сменила цвет с красного на ярко-желтый. Он выплюнул обглоданную табличку, которая со звоном упала на стол, и склонил голову набок, разглядывая меня. В этом жесте было столько любопытства, что я невольно опустил кинжал.

Существо сделало осторожный шаг. Я не шевелился. Паук подошел вплотную к моей ладони и… потерся о нее холодным металлическим боком. По корпусу прошла легкая вибрация, похожая на механическое мурчание.

Я осторожно коснулся пальцем его спины. Металл был идеально подогнан, ни одного лишнего зазора.

— Ты из Хранилища за мной увязался? — прошептал я, и сердце пропустило удар.

Если кто-то увидит у меня этот механизм, мне конец. Это прямое доказательство того, что я там был. Меня не просто вышвырнут из Академии — за кражу артефактов такого уровня можно легко загреметь в тюрьму или на рудники.

— Нельзя чтобы тебя кто-то увидел, — я попытался запихнуть его обратно в сумку. — Спрячься!

Паук уперся лапками в края горловины, растопырившись, как морская звезда. Он явно не хотел сидеть в темноте. Как только я разжал руки, он не упал в сумку, а молниеносно взбежал по моему рукаву.

— Слезь! — я попытался его стряхнуть, но существо действовало быстрее.

Оно добралось до моего левого предплечья, чуть выше того места, где сидел академический браслет.

Щелк. Клац.

Лапки сложились в идеальный паз, корпус распластался, повторяя изгиб руки. Через секунду на моей руке больше не было паука. Там красовался массивный стальной наруч. Такие широкие браслеты часто носили артефакторы для защиты рук — обычная деталь одежды, на которую никто не обратит внимания.

Я потряс рукой. «Наруч» сидел как влитой.

— Ах ты хитрый жук… — я замолчал, разглядывая маскировку.

Металл под пальцами чуть нагрелся. По руке прошла странная вибрация, которая сложилась в моей голове в отчетливый, почти осязаемый образ: «Тьма — Холод — Здесь — Тепло».

Это не был голос в голове, скорее инстинктивное понимание его состояния. Он не хотел возвращаться в сумку и не хотел оставаться в этой пыльной нише. Он транслировал простое желание остаться рядом с источником энергии и тепла. Со мной.

Кто бы ни создал этого голема, он был гением.

— Ладно, — сдался я. — Но у нас будут правила. На людях ты — браслет. Пошевелишься — переплавлю в ложку. Понял?

Браслет коротко сжался на руке и тут же ослабил хватку.

— Тебе нужно имя, — я постучал пальцем по металлу. — Может Румб?

Линза, теперь замаскированная под декоративный камень, мигнула красным. Не нравится.

— Как насчет Кобальт?

Снова красный.

— Хм… Ты мелкий, жесткий и крепишься намертво. Будешь Штифт?

Линза на миг вспыхнула ярко-синим. Штифт. Он принял это имя.

И тут паук увидел валяющийся на полу ржавый гвоздь, тут же забыв про меня, он спрыгнул с моей руки и радостно набросился на «добычу». Раздался громкий хруст. Гвоздь исчез в его недрах за секунду.

— Эй! — я схватил его за корпус и поднял на уровень глаз. Паук смешно задрыгал лапками. — Ну что ты будешь делать с этим прожорой! А ну марш обратно!

Я прижал его к предплечью. Штифт пару секунд посопротивлялся, царапая кожу холодными когтями, но затем, словно вспомнив наш уговор, послушно успокоился. Лапки привычно вошли в пазы, корпус распластался, и через мгновение на моей руке снова красовался неподвижный стальной наруч. Только едва ощутимое тепло и легкий зуд в районе запястья напоминали о том, что это не просто кусок металла.

— Смотри мне, — вполголоса предупредил я, поправляя рукав куртки, чтобы полностью скрыть браслет. — В коридорах — ни звука.

Я посмотрел на часы. Пора было уходить. Спрятав Оракул в сумку, я погасил свет.

У нашей десятки появилась тренировочная база, я получил ответы про артефакты, хоть и не во всех разобрался, а теперь у меня был свой механический питомец.

Неплохой улов для одного вечера.

Утро началось с громкого гула академического колокола и ощущения тяжести на левой руке. Штифт, к моему облегчению, за ночь никуда не сбежал и ничего не сгрыз. Он плотно обхватил запястье и притворился обычным, хоть и громоздким, наручем.

Завтрак прошел в суматохе. Наш класс, как и остальные первокурсники, торопливо доедал кашу, поглядывая на расписание. Первой парой стояли «Основы Артефакторики».

— Скука смертная, — проворчал Валериан, когда мы спускались в восточное крыло, где располагались мастерские. — Зачем нам знать, как крутятся шестеренки? Я хочу метать огонь, а не гайки крутить.

Горт согласно угукнул, разминая кулаки, словно собирался драться с учебниками.

Я промолчал. Для большинства студентов, особенно аристократов вроде Валериана, этот предмет считался чем-то вроде наказания — работой для «обслуги». Но я чувствовал странное предвкушение. Если Оракул был прав насчет резонанса, то именно здесь, среди чертежей и макетов, я мог найти ключи к великой загадке.

Коридор закончился тупиком с единственной массивной дубовой дверью. На ней, криво прибитая одним гвоздем, висела потемневшая медная табличка:

«Магистр Игнатиус Вейн. Кафедра прикладной артефакторики»

Аудитория встретила нас хаосом, который мог бы свести с ума любого приверженца порядка. Повсюду на столах, подоконниках и даже на полу громоздились части механизмов, обрывки чертежей и горы магических кристаллов, большинство из которых были безнадежно испорчены трещинами.

Сам Игнатиус Вейн, человек с копной седых волос, торчащих во все стороны, в этот момент стоял на стремянке возле огромной медной турбины, занимавшей половину кафедры.

— Нет, нет, — бормотал он, подкручивая какой-то винт. — Угол потока слишком крутой. Сопротивление среды сожрет половину заряда.

Очки покоились у него на лбу, запутавшись в седых, всклокоченных волосах. Его мантия была так густо покрыта пятнами мела и масла, что напоминала карту звездного неба.

— Рассаживайтесь, господа, если найдете куда, — он наконец спрыгнул со стремянки, едва не запутавшись в полах мантии. — Только не трогайте медную спираль на левом верстаке. Уборщик утром решил протереть с нее пыль, теперь он светится в темноте и бьет током всех, кто к нему прикасается.