Аккорд
Шрифт:
– Привет, – слышу тихий женский голос и удивленно распахиваю глаза.
В дверях стоит Эбби. Ее длинные волосы убраны в высокий хвост, на ней безразмерная футболка, доходящая ей до колен, а в руках она держит бутылку минеральной воды. Мои глаза расширяются от ужаса, а губы приоткрываются буквой «о».
Я же не трахнул Эбби, правда?!
Дьявол, еще пару месяцев назад я мечтал ее трахнуть, а сейчас я готов под землю провалиться.
– Мы же… не… – я тяжело сглатываю.
Эбби закатывает глаза:
– Ты не перестаешь меня удивлять, Морган.
– То есть… мы… не…
– Морган.
– Я понял… Фух, – счастливо выдыхаю. – А не с тобой… у меня… эм…
– Мне стоит знать, по какой причине ты вдруг забыл, как составлять предложения? – вскидывает брови Эбс.
– Возможно. – Я провожу руками по волосам и сажусь в постели.
– Насколько мне известно, ты ни с кем не переспал. – Она подходит к кровати и протягивает мне воду.
– Спасибо. – Беру бутылку и жадно опустошаю. – Как я здесь оказался?
– Я попросила Эштона вас забрать. Вы так напились, что устроили какую-то драку в баре.
– Откуда ты знаешь?
– Ее транслировали в прямом эфире.
Поджимаю губы. Превосходно.
Вот уже несколько месяцев моя пьяная рожа не украшала таблоиды, а стоило одной лживой блондинке довести меня, как с того света вернулся гребаный алкоголик Тиджей Морган.
– Почему я голый?
– Понятия не имею. Я приехала домой утром.
Она ждет, что я спрошу, где она была. Но я не такой дебил, догадываюсь, что она была с Джессикой. А про нее я сейчас говорить не намерен. Просто не о чем говорить. Ее для меня больше не существует.
– Тиджей, ты же знаешь, что всегда можешь со мной поделиться чем угодно? – тихо интересуется Эбби.
Грустно усмехаюсь.
– Эбс… – я отрицательно мотаю головой. – Рид тебе рассказал?
Эбби вдруг вскидывает брови.
– Ух ты, – выдыхает она. – Все очень плохо. Ты назвал Рида Ридом. Не «тупым качком», «придурком» или «гребаным хоккеистом».
С моих губ срывается смешок.
– Тиджей…
– Я просто не понимаю, как вообще это все возможно, Эбби. Чувствую себя героем «Постучись в мою дверь».
– «Постучись в мою дверь» закончился хеппи-эндом.
– Значит, «Игра престолов».
– То есть ты видишь себя Дейенерис? Закатываю глаза:
– Да. Я мать драконов. По мне разве не скажешь?
Она издает смешок, а затем садится рядом:
– Вам нужно поговорить.
– С Джоном? Я не могу. Он меня убил.
Снова смеется.
– Я рада, что ты шутишь. Это хороший знак, – она улыбается, а я отвожу взгляд к окну, чтобы скрыть от нее всю свою боль. – Через три часа у меня будет открытый урок в школе фигурного катания. Лизи будет там. Хочешь прийти?
Молчу.
– Морган?
– Да, наверное, хочу… Не знаю. Я просто… не могу осознать, что она моя дочь. И что Джес так поступила.
Эбби закусывает губу и с сожалением смотрит на меня:
– Ты должен ее понять.
– Нет, ей я ничего не должен, Эбс! – я теряю самообладание. – Если бы тогда я узнал, что у меня будет ребенок, то относился бы к жизни иначе. Я бы не превратился в такого ублюдка, каким являюсь.
– Ты не ублюдок.
– Ублюдок.
Зажмуриваю глаза и вцепляюсь пальцами в волосы. Неожиданно Эбс притягивает меня к себе и обнимает.
– Один парень как-то сказал мне, что мечтает о жене, которой сможет посвящать песни, о детях, которым он будет петь колыбельные, и о большом доме в стиле ранчо, где будет собираться вся его семья у костра. Теперь все это более чем реально. Теперь все это может у тебя быть.
Вспоминаю, как признался ей в этом, сидя на багажнике машины на Голливудских холмах, и улыбаюсь, что она помнит.
Я правда этого хочу. После потери семьи я осознал, что нет ничего важнее таких мгновений. Но как можно построить семью с человеком, который столько лет лгал всем вокруг?
* * *
Посреди хмурого неба сверкает яркая молния, словно разрезая его пополам. Я сижу на въезде на подвесной мост Винсента Томаса и смотрю вниз, на воду, в которой растворяются капельки моросящего дождя. Они стекают вниз и по моей джинсовой куртке, которая уже насквозь промокла. В моих руках бутылка виски, но я до сих пор ее не открыл. Я запивал боль месяцами, но мне не стало легче. И я не буду делать этого сейчас.
Сегодня ровно полгода, как на этом самом мосту разбились мои родители и Ник с Сарой. Был сильный ливень, и отец, не справившись с управлением, вылетел на встречную полосу движения, где их автомобиль тут же протаранила летящая фура. Смерть была мгновенной.
Вот так просто. Раз! – и нет больше у тебя семьи.
Я больше никогда не смогу прийти в место, где будет пахнуть домом. Знаете, у каждого дома есть свой запах. И он незаменим. Никогда больше я не смогу его ощутить. Вдохнуть. Насладиться. На пороге меня больше не встретит мама, издевающимся тоном спрашивающая о том, когда я уже остепенюсь. Я больше никогда не увижу улыбку Ника, рассказывающего о том, как у них все складывается с Сарой. А отец никогда больше не скажет мне, что верит в меня.
До этого мгновения я даже не понимал, как быстротечно время.
Я выпал из жизни на пять лет. Потерялся. Исчез.
Тиджей Морган, мечтающий поднять музыку на новый уровень, дать возможность молодым музыкантам найти свое место в мире шоу-бизнеса, пропал. И лишь потеряв самое ценное в жизни, я осознал, что хочу стать человеком, который заслуживает жить эту жизнь дальше. Что тот Морган, который известен лишь своей бурной сексуальной жизнью и проблемами с законом, должен умереть.
И вот уже почти полгода я пытаюсь что-то изменить в своей жизни. Я перестал баловаться запрещенными веществами, бросил курить и ни разу не садился за руль пьяным. Я стал больше времени проводить на студии и участвовать в процессе записи песен молодых музыкантов. Весь мой прошлый круг общения, где мы в основном напивались в хлам и устраивали свингер-пати, благополучно умер вместе с предыдущей версией меня.
Я стараюсь измениться. Правда.
Кто знает, сколько мне осталось жить?
Когда я встретил Джессику, то решил, что вот оно, мое будущее. И хотя на первый взгляд наши отношения были нездоровыми, учитывая этот секс из ненависти, честно говоря, не думаю, что когда-либо ненавидел ее.
Уже тогда я восхищался ею. Ее способностью добиваться желаемого.
Да, вы наверняка думаете, что я романтизирую наш с ней случайный секс.
И пусть так.
Но сути это не меняет.
Я потерял от Джессики голову.