Чтение онлайн

Он скачет по кругу. Его галоп спокоен и точен. Мне кажется, взаимодействуя с ним таким образом, я могла бы уйти в нирвану. Пожалуйста, пусть только никто не появляется здесь в ближайшее время. По моим щекам текут слезы, такие же горячие, как тело Акселя. Капают на его поседевшую гриву. Я не готова сейчас работать на публику...

Десять лет назад

— Здесь нет такой лошади, которая могла бы тебя на себе увезти, — с усмешкой говорит худая высокая девочка. Рядом с ней два мальчика. Один выглядит младше, другой, скорей всего, ее ровесник.

— Диана! Прекрати! — одергивает ее младший мальчишка.

— Кирилл! Да ты только посмотри на ее щеки. Какие ей лошади! Она сама, как настоящая кобыла, — не перестает глумиться надо мной девчонка.

Папа разговаривает с директором немного в стороне. А я просто стою и смотрю на лошадей. Они пасутся в большом загоне. Добрая девушка, которая привела меня сюда, назвала его левадой.

— Что вам от меня нужно!? Я вас не трогала, и вы меня не трогайте! — отвечаю им. И снова направляю свой взгляд в сторону красивой серой лошади в черных пятнышках. Такой масти я еще не видела. Почему-то в станице почти все лошади были гнедыми либо вороными.

— Ой! Да она еще и разговаривать умеет! — не унимается девчонка. — Туда можешь даже не смотреть, — взглядом указывает она в загон. — Тебя только тяжеловоз увезет. А у нас таких нет! — хохочет она. Старший мальчик хмыкает. Только малыш остается серьезным. Он отделяется от них и подходит ко мне.

— Тебе понравился Аксель — спрашивает мальчишка, забравшись на первую перекладину ограды.

— Его зовут Аксель?

— Да! Это жеребец вольтижеров. Его не дают в прокат. Меня Максим зовут. А тебя как?

— Максимка нашел себе новую подружку, — хохочет девчонка.

— Не обращай на нее внимание. Она всегда такая злючка. С ней только Кирилл общаться может, и то только потому, что во всем ей подчиняется.

— Меня зовут Уля, — отвечаю мальчику на его вопрос. — И мне все равно! Пусть болтает, что хочет!

— Диана! Ты почистила Лаванду? — кричит женщина, с которой только что разговаривал папа.

— Для этого конюх есть, — заявляет девчонка. И направляется на встречу к женщине.

— Дианка — дочка директора. На нее и правда не стоит обращать внимания. Она ноль без палочки. Даже седлать лошадь не умеет, несмотря на то, что ей уже одиннадцать лет. А тебе, кстати, сколько?

— Десять.

— Да? Мы думали тебе побольше, — говорит мальчик. — Ты просто покататься или как все, в конкур хочешь?

— Покататься, — отвечаю я. — А что такое конкур?

— Ульяна! Иди сюда! — кричит папа. Я срываюсь с места, бегу к нему.

— Ты договорился? Я могу покататься?

— Договорился, — улыбается он. — Сейчас Светлана Олеговна отправит к нам инструктора.

***

— А можно я покатаюсь на том коне — указываю в сторону загона. Серый конь продолжает спокойно щипать траву, слегка переступая своими тонкими длинными ногами.

— Тебе понравился Аксель — взметнув удивленно брови, повторяет вопрос Максима, девушка — инструктор.

— Да! А почему вы удивляетесь?

— Его редко выбирают, — девушка слегка пожимает плечами. — Обычно все смотрят вон на того красавчика, — инструктор указывает в другую сторону. — Он у нас словно с выставки! Самый красивый! Может, и ты к нему присмотришься, — улыбается девушка. — Папа тебя пофотографирует верхом на нем. Поверь мне, Бархат смотрится очень эффектно. Тебе будет чем похвастаться перед подружками.

— А на Акселе нельзя — разочаровано спрашиваю я.

Девушка снова пожимает плечами.

— Ладно... Жди меня здесь. Я его приведу. Только предупреждаю сразу: на Бархате тебе было бы комфортнее. У него спина более узкая, и он больше подошел бы тебе по росту. Аксель для тебя великоват.

— Ну и что! Я уже каталась на большом коне. Его хозяин такой здоровенный дядька. Думаю, что Буран был не меньше, а может даже больше Акселя, — заявляю я.

Улыбающийся папа подходит к нам. Следом за ним идет та самая женщина, с которой он недавно разговаривал.

— Светлана Олеговна! Девочка хочет Акселя.

— Ну что я могу сказать, Катя! У девочки хороший вкус! Не каждый способен его разглядеть, — тепло улыбается женщина.

— Седлать его — уточняет инструктор.

— Не надо! Отведи его в манеж. Мы с Ульяной сейчас подойдем.

— А почему вы не разрешили его седлать? Я не буду кататься? — испугано спрашиваю женщину, которая ведет меня за руку в сторону огороженной площадки.

— Будешь, — отвечает она.

— А как я буду без седла? Я так не смогу!

— Сможешь! Пойдем! Тебе понравится...

— И уздечки не будет!?

— Не переживай! Оголовье, Катя оденет.

Буквально через десять минут инструктор приводит Акселя в манеж. Светлана Олеговна забирает у девушки повод и отпускает ее.

— Говоришь, каталась уже!?

— Да, — отвечаю я, во все глаза рассматривая коня. В близи он еще красивее. — А какой он масти?

— Мышастой, — говорит женщина и жестом подзывает меня подойти поближе. Ноги почему-то не слушаются. Я почти целый месяц уговаривала папу привезти меня сюда. Он отказался оставлять меня в станице. Помню, как он был удивлен, когда я попросила его перевести меня в станичную школу. В итоге я поехала домой, взяв с него слово, что он обязательно найдет какую-нибудь конюшню недалеко от нас.

— Смелей, — говорит женщина, подтягивая меня за руку поближе. — Погладь! Не бойся!

Я провожу рукой по шелковистой шерсти на боку лошади.

— Вы не стрижете ему гриву — спрашиваю удивленно. — Мне рассказывали, что за гривой тяжело ухаживать, поэтому многим лошадям ее стригут...

— Аксель у нас артист! Его гриву мы заплетаем. Поэтому почти не стрижем, — отвечает женщина. А я собираюсь прикоснуться к носу жеребца. Сосредоточенно тяну руку. Аксель фыркает. Я пугаюсь. Женщина посмеивается: — Не бойся. Он очень смирный! Ты знаешь, чем он занимается?

— Чем?

— Аксель работает с вольтижерами. Это такие спортсмены, акробаты. Кстати, многие ребята пришли к нам из гимнастики. Ты никогда не занималась?

— Я видела одну такую девочку, — восторженно вспоминаю выступление Милы и Лиры.

— А ты бы хотела?

— Что?

— Быть спортсменкой вольтижером. Твой папа рассказывал, под каким ты была впечатлением после джигитовки.

— Да вы что? Я не смогу... Я даже на мостик встать не могу. Какая из меня гимнастка! — смеюсь, наглаживая горячий бок жеребца.