Чтение онлайн

— Правда — удивленно вскрикиваю я. — А как могло так совпасть, что его родителей звали на одну букву? Казак слегка пожимает плечами. Традиция есть такая — называть жеребят на первую букву кличек их родителей. Конечно, не всегда у родителей заглавные буквы совпадают, но и такое случается не редко. Вон, посмотри, там вдалеке скачет орловский русачок. Его отца звали Ирбисом, а его кличут Ирисом.

— Ирисом — снова удивляюсь я. — Первый раз слышу такую интересную кличку. Это же цветок!

Мужчина улыбается:

— Она кажется тебе интересной?

— Ну да!

— А ты заметила, как далеко Буран тебя увез? Посмотри, твоей бабушки и не видать.

Я поворачиваю голову и понимаю, что мы ушли далеко в поле.

Казак разворачивает Бурана в обратном направлении.

— А обратно, ты будешь управлять им сама, — говорит он и убирает руку от повода.

— Нет, пожалуйста! Не отпускайте! Вдруг он поскачет быстро!

— Ты опять совершаешь ошибку. Ты уже на коне! Показывая сейчас ему свои эмоции, ты делаешь его главным. А что там у него в голове, одному Богу известно. Соберись! — командует он уже не слишком то дружелюбным голосом.

Я набираю полные легкие воздуха и снова не дышу. Я делаю это по привычке. Всегда забываю дышать, когда мне страшно. Поглядываю вниз. Высоко...

— Что ты пытаешься сейчас сделать? Взлететь, как воздушный шарик — его голос снова пронизан дружелюбными нотками. — Ульяна, — треплет он меня за ногу. — Вот это рычаги! — снова тычет в мою ногу немного повыше лодыжки. — Ты должна заставить лошадь подчиниться давлению твоей ноги. Прижимая одну ногу, ты предлагаешь лошади двигаться в сторону, противоположную этой ноге. А прижимая обе сразу, просишь лошадь двигаться вперед. Поняла?

Я киваю.

— Куда ты хочешь двигаться сейчас?

Я прижимаю обе ноги к бокам Бурана, и он начинает шагать вперед. Я сама держу его за повод. У меня снова перехватывает дыхание.

— Не забывай дышать, Ульяна! — посмеивается дядька, шагающий рядом. — А ну попробуй повернуть налево, — прижимаю правую ногу, и конь меняет траекторию. Теперь я еду налево. — Давай направо! — повторяю фокус, но уже с левой ногой. И конь слушается меня. Я никогда не испытывала такого восторга. Ну почему так быстро заканчивается наш путь? Я вижу улыбающуюся бабушку и смеющегося деда.

— Вы видели! Видели! Я сама ехала! Он слушается меня! А можно еще?

— Юр! Можно — спрашивает бабушка у дядьки. Тот кивает ей в ответ.

— Я смотрю, у нас появилась еще одна фанатка верховой езды, — смеется он.

— А как развернуться — перебиваю его я.

Мужчина смеется.

— Смотри туда, куда хочешь повернуть. Туда же немного разверни плечи и колени. Левый шенкель — это ось, которой сгибается лошадь. Прижми его плотнее к боку.

— Шенкель — растеряно переспрашиваю я.

— Просто прижми левую ногу сильнее. Шенкель — это область ноги от щиколотки до колена. Именно этой областью ты должна воздействовать на лошадь, что бы она тебя понимала, — объясняет он. — Старайся, что бы оба шенкеля были расположены параллельно лошади. Он слегка поправляет мою ступню. — Носки вперед, а пятка немного опущена…

Буран разворачивается, повинуясь моим действиям.

— А как скакать — кричу я дядьке.

Он на мой вопрос реагирует смехом.

— Шагом сначала ходить научись! Казачка!

Наши дни

— Улька! Хватит траву жевать, нашла пастбище! — возмущается Машка, отнимая у меня пучок укропа. — Говорила же тебе, поешь нормально!

Отдаю ей пощипанную зелень. Маша с деловым видом продолжает изучать кулинарную тетрадь своей прабабки.

— Маш! Где ты ее нашла? Ее можно смело сдавать в музей!

Тетрадь и правда представляет собой нечто реликвенное. Обложка истлела и сплошь проклеена скотчем. Видимо Машка таким образом пыталась ее заламинировать. Внутреннее ее наполнение тоже выглядит весьма впечатляюще, листы пожелтели и затерлись на углах. Некоторые из них выпали, но Маша каким-то чудо образом вклеила каждый листочек на свое место. Многие листы в жирных и мокрых пятнах, чернила местами размыты, некоторые страницы потускнели и разобрать то что там написано почти невозможно.

— Это настоящее сокровище! И принадлежит оно мне! Ты даже не представляешь какие здесь есть рецепты.

— Ну и как ты собираешься по ним готовить? Наверное, твоя бабушка готовила эти блюда в какой-нибудь русской печи или на открытом огне. Судя по тому, как выглядит это кулинарное пособие...

— Ой, не сочиняй! Русская печь на восьмом этаже… Это, конечно, сильно!

— Все равно не понимаю тебя. В интернете полно рецептов. Чего ты в ней то копаешься?

— И не поймешь! Я, может, тоже не понимаю, чего ты каждое утро ни свет ни заря подскакиваешь и несешься, в свой конный клуб. В пять утра, наверное, только ты туда ездишь.

— Не каждое, а только по вторникам и четвергам. Просто я не успевала на тренировки в эти дни после учебы. Тоже вспомнила! Когда это было? Я уже месяц так не делаю.

— Ну, пропустишь ты два дня в неделю. Что случится то?

— Нельзя пропускать...

— Почему?

— Потому что я постоянно должна быть в тонусе! Мне нельзя расслабляться, тем более сейчас. К тому же Аксель меня ждет!

— Ой, не преувеличивай. Прям заметит твой Аксель твое отсутствие пару раз в неделю... Уль! А бабушка то как, — меняет тему Маша.

— Неоперабельная, — отвечаю ей, вспоминая бабушкину истощенную фигуру.

— Да ты что, — Машка, отложив тетрадь в сторону, присаживается напротив меня.

Я сглатываю ком в горле. На глаза Маши наворачиваются слезы. Смотрю на нее, и мои глаза тоже начинает застилать соленая пелена. Снимаю очки, вытираю глаза.

— Я вчера у нее целый день провела... Скоро ее выпишут. Мы заберём ее к себе.

— Это она так после смерти дедушки сдала, да?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, Маш! Может и так... Просто пока дедушка был жив, бабуля носилась с ним, невзирая на свое недомогание. Конечно, за эти два года она сильно сдала. Возраст тоже берет свое…

— Да не придумывай! Ей же не девяносто! Чуть за семьдесят...

— Маш. Она всегда казалась мне такой сильной. Никогда не думала, что какой-нибудь недуг способен ее свалить. Оказывается, рак ломает даже самых сильных, — смахиваю слезинки с щек, запрокидываю голову.

— Может, еще можно что-нибудь сделать?

— Нет... Папа разговаривал с врачом. Поздно… Да она и сама не хочет. Говорит, что устала. Ты представляешь, она папе все уже объяснила. Что где лежит. Что кому достанется. Взяла с него обещание, что он кремирует ее и похоронит рядом с мамой.