Чтение онлайн

— Нет! Я съела бы что-нибудь легкое… Йогурт или обезжиренный творог.

Мы болтаем так легко и непринужденно. Никогда бы не подумала, что мне будет так комфортно в компании постороннего человека. От вина я отказалась, поэтому Егор подливает мне гранатовый сок.

— Я на пару минут! — поднимаюсь из-за стола и направляюсь в сторону уборной. Чувствую, как чей то взгляд прожигает мне спину. Кто-то входит вслед за мной. Я поворачиваюсь и вижу Диану.

Она улыбается мне своей ехидной улыбкой. Не говоря ни слова, скрывается еще за одной дверью…

Я так и знала, что она будет меня поджидать. Мою руки, боковым зрением отмечая, что она смотрит на меня.

— Ты хочешь что-то мне сказать?

— Нет, — своей излюбленной интонацией произносит она. — Что тут скажешь! — Диана вытирает руки бумажными полотенцами, скомкав, бросает их прямо на пол. Наклоняется ближе к зеркалу, поправляет волосы и, еще раз одарив меня презрительной улыбкой, выходит за дверь. Настроения как не бывало. Возвращаюсь в зал.

— У тебя что-то случилось? — Егор замечает перемену моего настроения.

— Нет! Все в порядке. Может, отвезешь меня домой. Если честно, то я сегодня очень устала.

— Хорошо, — подзывает официанта. Расплачивается. И мы направляемся на выход.

— Тебя расстроила эта чокнутая? Что она тебе сказала — спрашивает он, выезжая с парковки.

— Ты видел ее?

— Да. Я заметил ее еще на входе, а потом увидел, как она пошла следом за тобой. Что там между вами произошло?

— Ничего. Не бери в голову. Она ненавидит меня на протяжении десяти лет. У меня уже к ней иммунитет.

— Судя по падению твоего настроения, твоя иммунная система дала небольшой сбой. Но я думаю, что смогу поднять тебе настроение.

Не отвлекаясь от дороги, он снова тянет руку на заднее сидение и кладет мне на колени коробку… Телефон.

Смотрю на него ошарашено.

— Это еще что такое?

— К сожалению, он не белый… Но розовый ведь тоже неплохо. Правда?

— Егор! Я его не приму!

— Почему? — в недоумении смотрит на меня.

— Потому что это очень дорого! — перекладываю телефон обратно на заднее сидение.

— Причем тут цена? Я хочу сделать тебе подарок. Удивительно, что твой телефон еще жив. Ты хоть что-нибудь видишь на таком дисплее?

— Я собиралась отнести его в ремонт! Завтра выходной, вот и займусь как раз этим!

— Не выдумывай! Я купил его для тебя!

Коробка снова оказывается у меня на коленях. Я отправляю ее обратно. Егор съезжает на обочину, останавливает машину.

— Дай мне свой телефон, — протягивает руку.

— Ещё чего?

— Уль! Ну что за детский сад? Тебе нужен новый телефон. Бери и пользуйся!

— Нет! Спасибо, — не могу унять раздражения. — Не много ли подарков в один день? Зачем?

Егор смотрит на меня непонимающими глазами.

— У меня слов нет…

— У меня тоже. Сдай его обратно в магазин!

— Поднял, называется настроение девушке.

— Егор! Не делай мне больше таких подарков! Пожалуйста!

— Ты первая девушка, обращающаяся ко мне с такой просьбой, — говорит он, покачивая головой и снова выруливая на дорогу.

— И много у тебя было девушек? — бормочу себе под нос.

— Мне нравится твое любопытство, — смеется он. — Не много, Уль! Штук шесть или семь.

— Ты считаешь девушек штуками?

— Ну не десятками же мне их считать, — продолжает смеяться он.

— Ты серьезно про семь штук?

— А по-твоему, это много или мало?

— Не знаю. Учитывая твой возраст…

Егор начинает смеяться громче.

— А что не так с моим возрастом?

— Ну…

— Говори, что думаешь! Говори, не стесняйся.

— Все-таки я думаю, что у тебя было больше семи девушек.

— С чего ты сделала такие выводы?

— Все! Давай закроем эту тему!

Егор продолжает посмеиваться. Мне становится то холодно, то жарко. Крепче прижимаю букет к себе, ныряю носом в нежные лепестки.

— Насколько я понял, против цветов ты ничего не имеешь?

— Против цветов не имею.

Тонкие пальцы с кроваво-алым маникюром прочесывают белую гриву. Рука захватывает небольшие прядки длинных жестких волос и пропускает их сквозь пальцы.

— Ешь, мой хороший! Ешь, — нашептывает тихий женский голос.

Аксель делает взмах головой. Прижимает уши к шее. Дышит, быстро раздувая розовые ноздри. Издает непроизвольные звуки, напоминающие тихое фырчанье. Не принимает угощение, уготованное ему на узкой изящной ладони. Его тонкие ноги перетаптываются на месте, корпус напряжён, он фыркает и вскидывает морду вверх.

Рука перестает наглаживать седую гриву. Ухватывается за недоуздок. Вторая ладонь не перестает прижиматься к губам коня, заставляя его нервничать еще больше.

— Жри, тварь! Жри! — кричит некто, не переставая удерживать его. Аксель вскидывает голову, издавая дикое ржание, пытается встать на дыбы. По его морде течет белая пена. Пенистые ручьи бегут по серо-белой шее коня. Резким взмахом головы он стряхивает своего мучителя на пол. Конь брыкается и размахивает головой из стороны в сторону. По помещению раздается оглушительный женский вскрик. Конь бьет копытами по бетону и с грохотом заваливается на бок.

— Аксель! Аксель! Я сейчас помогу тебе! — кричу я, пробираясь сквозь захламлённое помещение. Проход денника завален всевозможным хламом. Огромные деревянные ящики расставлены в хаотичном порядке, брикеты тюкованного сена навалены кучами. Седла, сбруя, ведра, испачканные отрубями. Барьеры из планок и брусьев представляют собой бесконечную полосу препятствий. — Аксель! Я здесь! Аксель! — наконец добираюсь до него. Аксель лежит на боку, его тело вздрагивает от конвульсий. Кровь лужей растекается под его головой. Глаза коня закатываются, шея дергается. Я ухватываюсь за недоуздок, тяну его, пытаясь поднять голову. Кожаный ремешок рвется. Его голова тяжело падает на бетон. — Аксель! Вставай! Вставай, пожалуйста! — кричу я. — Аксель! Вставай! — мой истошный крик смешивается с его последним фырканьем. Тело Акселя вздрагивает в последний раз и застывает огромной серо-белой глыбой, похожей на громадный сугроб, доживший до весны и от того утративший свою кипельную белизну. Я лежу на его вздутом боку, глажу еще теплое тело. Глажу и шепчу:

— Не умирай, Аксель! Пожалуйста...

***

Моя жизнь в последнее время похожа на червивый фрукт. Снаружи она такая же гладкая и румяная. А внутри, ближе к косточке, а в моем случае к сердцу, гниль, испещрённая черными песчинками и исполосованная изъеденными туннелями. Рассматриваю половинки разрезанного персика и откладываю их в сторону. Разрезаю следующий. Липкий сок течет по пальцам. Разделяю две половинки… Чистый. Вынимаю ребристую бордовую косточку, тяжело отделяющуюся от мякоти второй половинки. Ее острый кончик вонзается в указательный палец. Рука дергается. На подушечке пальца надувается красная бусинка. Я по инерции прижимаю палец к губам. Чувствую солоноватый металлический вкус. Бросаю персик в тарелку и подставляю руку под струю воды, льющуюся в мойку.