Чтение онлайн

Автобус в очередной раз притормаживает. Я смотрю в окно и подскакиваю с места. Понимаю, что снова чуть не прозевала свою остановку. Спасибо дяде Вове, что он не забывает проконтролировать этот момент. Мы выходим и направляемся к комплексу.

Пока идем Тимур продолжает вещать мне о том, как они живут с Егором вместе. О том, как тот пытается посвятить его в свои дела.

— Он же с четырех обычно работать начинает. И часов до одиннадцати, а иногда и до утра что-то пишет, чертит… Я один раз по собственной глупости сунулся к нему. Хотел контакт наладить. Мне показалась, что если у нас появятся общие интересы, может, нам полегче общаться будет. Так он меня потом несколько дней доставал: — Тимур, посмотри сюда! Что ты видишь? — а я смотрю, как баран, в эти его графики. Говорю: — Палки я вижу, Егор! Красные и зеленые палки... Вот длинная зеленая палка, вот короткая… — он психует, начинает мне опять хрень свою втирать.

— Так чем он занимается?

— На бирже торгует.

— И что каждый день? — спрашиваю я вспоминая вчерашний вечер, который мы провели вместе.

— Зависит от сделок...

Мы подходим к воротам. Заходим на территорию. По пути отмечаю, что машина Дианы припаркована на своем месте. Она то что здесь делает? Последние дни она нечасто здесь появляется. На территории еще несколько машин сотрудников и Костин Фольксваген тоже здесь. Почему-то сердце начинает биться быстрее. Я уже не слушаю Тимура, который продолжает болтать, не догадываясь, что я его уже не слышу. Голова сама начинает вертеться по сторонам. Тревога нарастает все больше и больше. Я ускоряю шаг, а за тем и вовсе перехожу на бег. Огибаю манеж и спешу к площадке, на которой тренируются конкуристы. Диана верхом на Акселе объезжает территорию.

— Что ты собираешься делать? — кричу ей.

Аксель слышит меня и игнорирует ее требования продолжать путь в выбранном ею направлении. Идет в мою сторону. Она сильнее бьет по его бокам ногами и тянет повод, пытается развернуть его. Он вскидывает голову, ведет себя очень беспокойно. Наконец я подбегаю к ними, хватаюсь за мартингал.

— Слезь с него! Ты же видишь, он нервничает!

— Отвяжись!

— Диана! Не смей заставлять его прыгать! И вообще, почему ты не надела ему ногавки?

— Твое какое дело? Его седлал Костя!

— Я уверена, что Костя готовил его к прогулке, а не к конкурной тренировке!

— Не много ли ты себе позволяешь, Ульяна!? Кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывалась — спрашивает она, зло сверкая глазами.

— Спускайся! — кричу я не своим голосом. — Ты и его покалечишь, и сама покалечишься! Ты же знаешь, что он не возьмет ни одно препятствие!

— Отвали! — Диана пытается оттолкнуть меня ногой. Аксель нервничает все больше. Меня прошивает молнией воспоминаний. Он так же нервничал у меня во сне. Конь бьет передними копытами. Я крепко вцепляюсь в мартингал, и только это не позволяет ему встать на дыбы. Я в буквальном смысле вешу на ремнях.

— Диана! — из далека доносится крик Светланы Олеговны. Она бежит к нам следом за Костей. Тимур тоже не отстает от них. Костя подбегает и хватается за повод.

— Диана! Спускайся! — запыхавшись, произносит Светлана Олеговна. — Ты меня добить решила? Что ты творишь?

— У меня больше нет лошади, мама. Поэтому мне больше ничего не остается, как взять его...

— Спускайся, — нервно произносит тренер. Наконец Диана спешивается. Костя отводит Акселя в сторону. — Что ты задумала? Тебе было мало сломанной ноги. Не хватает нам сломанного позвоночника?

— А ты что, волнуешься за меня? — Диана подходит ближе к матери. Становится напротив нее. Смотрит прямо в глаза. — Ты все у меня забрала, мама! Папа погиб из-за тебя! — Диана тычет пальцем ей в грудь. — Лаванду продали из-за тебя! — снова толкает ее. — Ты хотя бы раз задумывалась, какого мне? Ты задумывалась о том, что она значила для меня? Что ты сделала, мама, когда этот козел начал распоряжаться нашим имуществом. Сказать тебе, что ты сделала!? Ты побежала умолять его оставить эту больную рухлядь! — она указывает на Акселя. — Лишь потому, что Ульяна расстроится… Потому что Ульяна будет страдать! Ты не попросила за Лаванду, зато просила за Акселя... А вообще, мама, ты вырастила достойную воспитанницу. Ты воспитала ее под стать себе, — теперь она кивает в мою сторону, — ты воспитала, такую же подстилку, как и ты сама!

Звук звонкой пощечины оглушает всех присутствующих. Диана прижимает ладонь к щеке. Из ее глаз брызгают слезы. Она отворачивается от матери и смотрит на меня.

— Ты мне за все ответишь, сука! — бросает она мне и быстрым шагом направляется в сторону парковки.

— Ты в порядке? — обращается ко мне Тимур. — Во она шизанутая! По ней и так, конечно, видно было, но чтобы на столько, — качает он головой. — Нужно сказать Егору, чтобы ее вообще пускать сюда перестали. А то кто знает, что у нее там в голове за причуды!

Я забираю Акселя у Кости, который тоже прибывает в шоке. Бедная Светлана Олеговна...

— Так что, сказать ему? Как думаешь? — Тимур снова обращается ко мне.

— Не трогайте ее... Она всегда была такой.

— Да ладно?

— Ну... — кручу рукой в воздухе, не могу подобрать слова. — Не настолько, конечно, но это все в ее репертуаре… Тимур, ты не закинешь мой рюкзак в раздевалку? — достаю из рюкзака телефон и сую его в задний карман джинсовых шорт.

— А ты куда?

— Прогуляемся немного!

— А можно я с тобой?

— Тимур, не обижайся, — растягиваю губы в ленивой улыбке, тянусь к его бейсболке, разворачиваю ее козырьком вперед. Не знаю, зачем делаю это, просто пытаюсь чем-то занять руки. — Нам нужно побыть вдвоем, — киваю на Акселя. — В следующий раз… Хорошо?

— Понял, — улыбается он и подхватывает мой рюкзак. — Куда-то конкретно положить?

— Брось на скамейку в раздевалке, там все равно сегодня никого не будет, — как можно теплее пытаюсь сказать я. Забавный он, конечно. Вроде взрослый уже, даже повыше меня немного. А ребенок ребенком. Страшно, когда ребенок чувствует себя одиноким... Как же хорошо, что у него появился Егор. И как же всё-таки хорошо, что у меня есть папа. Даже представить не могу ситуацию, в которой мой отец оставил бы меня на посторонних людей и жил бы себе дальше преспокойненько. Да, временами я жила у бабушки или у соседки, но это было не часто. Я всегда знала, что он приедет со дня на день и заберёт меня.

Глажу шею Акселя. Вспоминаю, что вкусняшки, которые я приготовила ему, остались в рюкзаке. А Тимур уже скрылся из вида.

— Ну, прости меня... Я побалую тебя, когда вернемся, — говорю ему, не отнимая ладони от его шеи. — Поедем купаться — спрашиваю коня и подмечаю, как начинают шевелиться его уши. Заскакиваю в седло. Наклоняюсь к морде. — Поехали на озеро, — произношу я, и Аксель спокойным шагом выдвигается в сторону левады, за которой у нас есть проход в лес.

Аксель понимает меня с полу слова. Не у каждого всадника есть речевой контакт с лошадью. Как правило, на слова они реагируют хуже, чем на действия. Но Аксель очень умный и покладистый. Он делает все, что я ему говорю. Я даже укладываться на землю его научила без единого прикосновения. Парою, нам достаточно простого зрительного контакта. И пусть все окружающие твердят, что лошади подслеповаты и добиться от них чего-либо одним лишь взглядом невозможно. Я знаю, что он понимает не только мои слова и прикосновения, но и взгляды.

Спрыгиваю с коня. Открываю ворота. Мне немного жутковато от осознания того, что сейчас мы зайдём в лес. Но я убеждаю себя, что ничего страшного произойти не может. Ведь я с Акселем. К тому же сейчас день. И эту местность я знаю как свои пять пальцев.

Мы двигаемся по проторенной дорожке, ведущей к озеру. Аксель любит воду. Чувствую, как его шаги становятся все быстрее и быстрее. Невольно улыбаюсь, подмечая это. Срываю листочки с попадающихся по пути деревьев. Вдыхаю лесной воздух, не успевший еще достаточно прогреться. К полудню будет очень жарко, подмечаю я. Лето снова набирает обороты. Недели проливных дождей позади. Который день солнце палит нещадно. Вода в озере должна быть теплой. Мы выходим на песчаный бережок. Аксель аж пританцовывает.