Чтение онлайн

— Дэвы!

Мистаф всплеснул руками.

— Ну вот! Он и нам про дэвов заливал. Совсем тронулся дядя.

Но, увидев хмурые лица Киана и Гейбрила, Мистаф замолчал. У него за спиной, в подсобке, сначала стукнуло, а потом кто-то приглушенно ругнулся — подслушивающий трактирщик, похоже, тоже удивился.

— Герт, — все так же вкрадчиво сказал Гейбрил. — Давай-ка все с начала, а? Что ты видел?

И Дженингс рассказал. Как его несколько дней тревожило море, как ночью кто-то долго стучал в дверь, а потом в маяк вломились и смотритель еле успел забраться к фонарю и закрыться на самом верху.

— Я там до утра просидел, а они все скреблись в люк, — говорил Герт, дрожа то ли от холода, то ли от страха. — А потом затихли. Я еще часа два на всякий подождал, ну и... Думаю — надо рискнуть, иначе подохну ведь. Так и так подохну, если что. Люк открыл, гляжу — внизу никого, но везде мусор, водоросли и пол мокрющий! И крышка люка исцарапана в хлам. А она толщиной в мою руку!

Дженингс схватил себя за предплечье, остервенело зашлепал ладонью по коже.

— Цельный металл! А там борозды в полтолщины! Каково, а?!

Старик заграбастал кружку, долго пил, обливаясь пивом и противно похрюкивая. Но потом продолжил:

— Я спустился к себе. Все перевернуто, поломано, разбросано! И сыро! И какая-то дрянь тухлая везде, как будто намазали ей все! Ну я вылез наружу, слышу — то ли хрипит кто-то, то ли рычит. Вроде как у сарая. Я выглянул — а там двери выломаны, а внутри эти твари копошатся! Здоровые, страшные! Я... думал выстрелить. А потом думаю — все одно всех не убью, а они на меня гурьбой навалятся. Подохну же почем зря. А кто на сушу сообщит? А? Кто вести привезет? Ну я на лодку, пока они не заметили. Плыву, сил уж нету, руки сводит, но остров видно еще. Гляжу — уроды эти на берегу собрались и как будто смотрят на меня. И все... Не помню дальше ничего.

Тишина после рассказа Дженингса сгустилась такая, что ее можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Киан тупо рассматривал носки сапог и сокрушался, за что ему такое наказание. Гейб сопел рядом, а Мистаф выглядел не таким смуглым как парой минут назад — точно молоком кожу облили.

— Слушайте, я... — сказал вдруг купец с хрипотцой. — Я, наверное, пойду. Старика вам отдал и мне делать тут больше нечего.

— Постой.

Гейбрил отвел Мистафа в сторонку и что-то долго твердил ему на ухо — купец кивал, соглашаясь. Потом оба пожали друг другу руки, и шартехец вышел на улицу, прикрыв за собой дверь.

Гейб тем временем за шиворот вытащил трактирщика из подсобки и заорал ему в лицо:

— Чтоб ни слова никому! И своим всем скажи. Если узнаю, что разболтали — за яица тебя на бриг подвешу вместо парусов! Ясно тебе?!

Менстер закивал, обливаясь потом, бухнулся на колени.

— Раалом клянусь — никто и словечка не выдаст!

«Не поможет. Все равно растрындят на весь город. Днем раньше, днем позже, но все равно узнают все».

— И старика чтоб накормил, напоил и приглядел за ним! Лично проверю.

Дженингс, похоже, приходил в себя — он наяривал суп за обе щеки с дикой скоростью, причмокивая и облизывая ложку. Киан отвернулся — это зрелище не для слабонервных.

— А ты, — покончив с беднягой Менстером, Гейбрил вспомнил про племянника. — За мной в штаб. Будем думать.

У дверей кабака собралась нехилая толпа — все громко галдели и выглядывали из-за спин соседей. Гвардейцы на входе нервно поглаживали приклады винтовок.

Грудь Гейба раздулась — он набрал побольше воздуха в легкие и рявкнул медвежьим басом:

— Разойтись!!!

Толпа испарилась в один миг, разбежавшись по соседним улочкам и домам. Гвардейцы облегченно выдохнули.

— Все за мной, — скомандовал Гейб.

Пока шли к штабу, Киан расстегнул китель — жара не щадила. Он бы его и вовсе снял, но Гейбрил не одобрит, начнет орать про ненадлежащую форму и все такое прочее. Самого полковника погода, похоже, не касалась никаким боком.

Встречные прохожие шарахались от них в стороны или же старались делать вид, что заняты делами — Киан бы уже не удивился, если б местные вместо бабайки пугали своих детей злым Гейбрилом.

Лоточники на площади Семи углов вопили дурными голосами, зазывая народ. Мимо проехала телега, запряженная квелой лошадкой; ее вел под уздцы низкий и толстенький шартехец с пышными усами и в зеленых шароварах. Какая-то женщина выплеснула из окна воду из горшка, чуть не облив попрошайку.

Ничего в этом городе не меняется, размышлял Киан, и останется прежним даже когда байка старого Дженингса уйдет в люди. Тогда на ближайшие недели, а то и месяцы, страшилка будет главной темой для обсуждений, ее станут мусолить в трактирах, на рынке, дома; жители Кейла будут строить теории и верить в заговоры. Но и все. Реально она никого не напугает, так что Гейбрил мог бы и не париться насчет Менстера.

А что, если все по-настоящему серьезно? Что, если Дженингс не врал? Если угроза реальна, то как им поступить? Как убедить людей?

Тупая боль ударила в виски. Шриал его дернул влезь в ту драку в Кентаре. Если бы не она, то не было бы и ссылки в Кейл, не было бы злющего Гейбрила под боком двадцать четыре часа в сутки, а проблемы с дэвами решали бы другие. Но судьба распорядилась так — нет смысла на нее сетовать. Наверное, могло быть и хуже.

В штабе их ждал встревоженный Нейт — он бродил из угла в угол нервной походкой. Заметив полковника и капитана, он обрадовался, встрепенулся, но Гейбрил осадил его, приказав и дальше полировать стул за конторкой. Нейт рассердился, но перечить медведю не стал — себе дороже. Только подмигнул Киану — мол, расскажешь все потом.

Гейб провел княжича в свой кабинет, отпустил дежурных и запер дверь на ключ.

— Вот теперь можно и поговорить.

Полковник занял свое привычное место за столом и выжидающе поглядел на Киана. Княжич решил не замечать очевидный вопрос в здоровом глазу дяди, поэтому спросил первым:

— Что собираешься делать?

— Я у тебя это хотел узнать.

«Ну конечно! То ты за меня быстренько все решаешь, читаешь мои письма, делаешь вид, что именно ты тут командир, а не я, то вот теперь ждешь чего-то. Что ж ты хочешь, дядя? От меня ты чего добиваешься?»

И вот тут Киан понял, что устал. Устал бороться с Гейбом, устал от этой глупой игры. Он на самом деле не понимал, зачем все эти усилия. Гейбрил что, верит, будто он чудом изменится и поведет за собой полки? Такого не бывает. Ты либо рожден для этого, либо нет. А если не верит, то тем более — зачем? Измываться до тех пор, пока он, Киан, не займет место отца? Ну да, в этом такой глобальный смысл, хоть стой, хоть падай!

Сил на раздражение и уж тем паче на гнев не осталось. За месяц, проведенный в Кейле, все выгорело. Не сразу, по крупицам, по крохам, но выгорело на жарком солнце. Он еще злился иногда по инерции, но скорее сам уставал от этого и каждый раз ругал себя за ребяческие вспышки. С дядей воевать бесполезно. На этом поле его не победить. Можно смириться и играть в идеального племянника, да гордость не позволяет. Хотя откуда она у него, эта гордость? Что у него есть за спиной такого, чем можно было бы по-настоящему гордиться?