Чтение онлайн

Киан замер. Он до дрожи боялся оборачиваться, но удержаться не смог. Оставлять это за спиной и даже не знать, как оно выглядлит — казалось куда хуже.

Рука сунулась к кобуре, схватила рукоять пистолета. Хорошо, что он по привычке нацепил пояс, когда собрался в свой ночной поход за пойлом, иначе... Об этом лучше не думать.

Медленно развернувшись, он выставил перед собой взведенный пистолет и вытянул вперед руку с лампой, ожидая увидеть что угодно, хоть Шриала собственной персоной.

Но к этому он все-таки оказался не готов.

Дверь карцера с жалобным скрипом покачивалась на петлях, перекосившись от мощных ударов. А в темном проеме застыла до боли знакомая фигура.

Шоллок стоял, опустив руки вдоль тела и наклонив голову на бок. Его смоляные волосы спутались, в них набилась гнилая солома. Мутные глаза смотрели в пол, лицо напоминало серую восковую маску: линия безкровных губ неестественно изогнута, обнажая зубы в зловещей полуухмлыке. Изо рта капрала лезла вязкая зеленоватая масса.

А в горле торчал кусок обломанной стрелы.

Киан понял, что его мутит: не то от страха, не то от невыносимого смрада, тянущего из карцера. Рука с пистолетом вспотела, княжич перехватил рукоять поудобнее.

— Ганс? — хрипло выдавил он, сам не понимая — зачем. — Г-ганс?

Шоллок молчал. Он еле видимо покачивался вперед и назад, но больше не шевельнул ни одним мускулом. Киан заметил порванную в клочья ткань мундира на плече капрала — похоже, именно им он и бился в дверь.

«Что делать? Стрелять или нет? А вдруг... Он живой?»

— Ганс! — уже громче бросил Киан и тут же пожалел, что открыл рот.

Голова Шоллока дернулась, шея с хрустом повернулась — Ганс вскинул подбородок и уставился мертвыми зрачками на бывшего командира. Слизь срывалась с его губ и шлепалась на грудь и пол крупными комками.

Киан сглотнул, сражаясь с тошнотой.

Надо бежать к своим. Что бы это ни было... Но это не Ганс. Уже не Ганс.

Княжич шагнул назад, не сводя с Шоллока дуло пистолета. Тот не шелохнулся, а все так же бессмысленно глядел на него в упор. Позади него во мраке карцера заворочались тени.

«Дэвы меня побери! Там и остальные, что ли? Шриал с ними, надо валить».

Ганс словно услышал его мысли. Откинувшись назад, точно набирая амплитуду, он вдруг резко рванул вперед, быстро перебирая ногами.

Киан заорал и нажал на спусковой крючок.

Выстрел грохнул в тесном трюме, оглушая и ослепляя одновременно. Ненадолго, но этого момента хватило, чтобы Киана застали врасплох.

Тяжелое тело пушечным ядром сбило его с ног, повалив на ящики с сушеным мясом. Киан оущитимо приложился затылком, лампа опять полетела куда-то в неизвестность, но пистолет княжич чудом удержал. Шоллок навалился на него сверху, цепкие пальцы впились в шею, не давая дышать. Киан отчаянно захрипел — противная слизь лилась ему на лицо, заливая ноздри и рот. Ганс или то, что когда-то было Гансом, зарычал как бешеный зверь.

На раздумья времени не оставалось — Киан сжал пистолет за дуло и принялся остервенело лупить Шоллока по виску. Тяжелая рукоятка с хрустом вонзалась в череп и с влажным чмоканьем выходила обратно — голова капрала дергалась, левый глаз залило кровью, но хватку он не ослабил, а наоборот, как будто удвоил нажим. Киан понял, что умрет прямо здесь — на грязном полу корабельного трюма. Легкие раздирало от нехватки кислорода, сознание проваливалось в черноту.

Он уже почти не чувствовал рук, но по звукам понимал, что все еще долбит Шоллока рукояткой пистолета. Свет померк перед глазами, и картинка превратилась в смазанную абстракцию, когда пальцы капрала неожиданно разжались.

Не понимая, как еще не помер, Киан последними усилиями сбросил с себя грузное тело и зашелся в кашле, выплевывая сгустки слизи.

Его трясло, желудок выворачивало. Он долго не мог нормально вдохнуть — казалось, что легкие слиплись и больше никогда не расправятся.

В ушах гудело и шумело, но он все равно рассшылал приглушенный рык и шлепающие шаги, которые приближались к нему медленно, но верно.

Стеная и отплеваваясь желчью, Киан пополз к лестнице. Сил на то, чтобы встать, он бы точно не нашел. Только бы успеть!

Он даже попытался закричать, но обоженное рвотой горло и саднящие легкие не позволили. Из груди вырвался жалкий хрип.

Киан толком не понимал, куда ползет. Фонарь укатился далеко, почти ничего не освещая, да если бы и светил — все равно плотная пелена встала у княжича перед глазами и не давала видеть.

Позади что-то явно происходило, но Киан не вслушивался. Какая разница — рядом они или нет? Надо ползти. Это единственное, что сейчас важно. От этого зависит его жизнь.

Рука ткнулась во что-то твердое. Ступенька! Он добрался! Но как залезть? Сил нет, а подниматься так далеко...

Поставив локти на ступеньку, Киан подтянулся, перевалился животом, ухватился за следующую. Сложно, но возможно. Успеть бы, а там...

Мало что соображая, он преодолевл ступень за ступенью. Руки болели, несколько раз он неудачно бился локтями и коленями, но все равно упорно полз дальше. Лестница казалась ему бесконечной.

Потянувшись за следующей ступенькой, он схватил лишь воздух. Это последняя! Он почти у цели!

Чьи-то пальцы вцепились в правый сапог. Киан не глядя лягнул ногой — ступня врезалась в твердое, и кто-то с грохотом улетел в трюм, увлекая за собой и сапог. Княжич перевел дыхание.

Так. Еще чуть-чуть. Почти залез.

Правую лодыжку обвило льдом. Его снова поймали.

«Да чтоб вас, суки!»

Он попытался отбиться, но на этот раз неудачно — рывком его сдернули вниз, да так, что Киан впечатался подбородком в ступень. Клацнули зубы, в рот потекла солоноватая кровь.

Захрипев от ярости и бессилия, Киан перевернулся на спину, не обращая внимания на боль и выстрелил не глядя. Потом еще раз и еще. Он палил до тех пор, пока в револьвере не кончились патроны.

Холод пропал. А потом он где-то наверху затопали шаги, раздались крики, зашумели разговоры. Его подхватили подмышки и потащили на свет. Киан не видел, куда его ведут, не понимал, что ему говорят. У него болело все, он плевался кровью, не разбирая, куда попадает. Кто-то настырно пытался разжать его пальцы и вытащить из ладони пистолет, но он впился в него мертвой хваткой и не желал отдавать.

Кажется, он пытался что-то орать и грязно ругался, но тут уж не факт, что получалось — все равно он плохо слышал, да и говорил с трудом. Пистолет у него все-таки отобрали, а затем в лицо ливанула прохладная волна. Это отрезвило.