Чтение онлайн

— Мне нравится быть твоей королевой, — сказала она, испустив дрожащий вздох.

Я замер. Отпрянул. И уставился на неё.

Её губы были опухшими после сосания и поцелуев. Капельки пота выступили на её лбу. Её глаза цвета красного дерева были яркими после всех этих оргазмов, и они смотрели на меня с такой искренностью, что я понял: она говорила правду.

Ей нравилось быть моей королевой.

Я почувствовал, как что-то потянуло за невидимую нить у меня в груди, и на какое-то мгновение мне захотелось послать всё к черту и просто позволить ей отпустить моё сердце на волю.

Но я не мог. Я не мог ей этого позволить. Я мог высвободить себя внутри неё, внутри её тела, в пылу нашей страсти, но я не мог отдать ей свое сердце. Я ей даже не доверял.

Я не мог ей доверять.

Хотя и хотел.

НОЖ

Ханна

Я проснулась на самых мягких простынях на свете, моё тело утопало в такой уютной кровати, словно мои конечности обложили зефиром. Я ненадолго открыла глаза, после чего снова их закрыла. Запах костра на пляже заполнил мой нос. Это был древесный запах дыма и свежего морского воздуха. Я глубоко вдохнула. Мне нравился этот запах, но я не знала почему. Он словно рождал у меня в голове воспоминание, и в этом воспоминании была лишь одна эмоция.

Вожделение.

Мои глаза распахнулись, а зрение, наконец, сфокусировалось. Я увидела огромное окно, через которое проникал мягкий поток света. Солнечный свет был таким прекрасным и неожиданным, что привёл меня в восхищение. Затем я посмотрела за окно и увидела снаружи горгулью. Она была мне знакома.

За окнами моей комнаты не было горгулий.

Я моргнула и резко села. Простыни из чёрного шёлка спали с меня, под ними я была абсолютно голой. Я натянула простыни на грудь, и мои соски заболели, когда простыни коснулись их.

О, мой Бог.

Я поняла, где находилась.

Из угла огромной, тёмной и красиво обставленной комнаты раздался низкий смешок. Я увидела, как Туони встал и пошёл в мою сторону. Его походка снова напоминала походку зверя, охотившегося на добычу. Я была добычей, а он — зверем.

— Какая скромница, — сказал Мор иронично, остановившись в изножье кровати с балдахином.

Она была скорее двуспальной, хотя и гораздо больше. Такой и должна была быть кровать мужчины, занимавшего подобное положение.

— После всего того, что между нами было.

Я сглотнула, вспомнив о вчерашнем дне.

Я, голая, стою на четвереньках в водоёме, сверкающем фиолетовым цветом, в окружении кристаллов. Его член у меня во рту. И я не просто делаю ему минет, я делаю нечто особенное и на сто процентов отдаюсь тому, чтобы доставить ему удовольствие.

Ещё одно воспоминание проникает мне в мозг. Мои ногти врезаются в крепкие мышцы на его попе, я придвигаю его ближе, мои губы обхватывают его яйца. О, святое дерьмо, что со мной случилось?

— Так ты помнишь, — сказал он, проведя рукой по подбородку и глядя на меня. — Я немного переживал, что ты не запомнишь. Думал, что мне придётся тебе рассказать, а ты мне не поверишь.

Я моргнула, и ещё больше воспоминаний проникли мне в голову. Тренировка с Випуненом. Как я собой гордилась. Как хорошо я поработала. Путешествие по темноте к Хрустальным пещерам. Невероятная красота драгоценных камней. То, как я хотела отпустить все свои эмоции и мысли, слиться с центром земли, с энергией этих мест, и это было ещё до того, как я попила воды.

— Вода, — медленно сказала я, облизав губы.

Еще одно воспоминание проникло мне в голову. Чёрт побери.

— Я попила воды. Ловия сказала мне этого не делать, но я всё равно это сделала.

— Не вини себя, — сказал он, обойдя кровать и сев на её край рядом со мной. — Даже Боги испытывают гедонистические желания в пещерах. Я даже не представляю, как эти пещеры могут влиять на смертных.

Я не решалась смотреть ему в глаза. Я чувствовала, что могу увидеть в них свою душу, и я не знала, понравится ли мне это. Я выглянула в окно и заметила, как поток света начал меркнуть, словно его закрыло облаком. Я нахмурилась. Неужели его настроение так быстро менялось?

— Почему ты выглядишь так, словно тебе стыдно? — спросил он низким и осторожным голосом. — У нас и раньше был секс.

Я покачала головой и снова посмотрела на него.

— Мне не стыдно.

— Ты чувствуешь, что над тобой надругались?

Не совсем.

Вообще-то, чем больше я вспоминала из того, что мы делали, тем меньше это меня заботило. Я и раньше пробовала наркотики. Я знала, каково это — заниматься сексом под действием наркотиков. Правда на этот раз, эффект был в тысячу раз сильнее, а я была в тысячу раз более развязной.

Без сомнения, это был лучший секс в моей жизни, а это говорило о многом, учитывая то, с кем я занималась им в последнее время.

Меня беспокоило то, что я ему сказала. Одно дело — заниматься сумасшедшим животным сексом в хрустальной пещере. Я совершенно этого не стыдилась. Но позволить своим словам и мыслям изливаться так же свободно, как я раздвигала ноги… это было совсем другое дело.

Я попыталась пройтись по всем своим воспоминаниям, но не могла вспомнить ничего из того, что я сказала. Может быть, я вообще ничего не говорила?

Это было возможно, но маловероятно.

— Ты моя жена, — сказал он, и мягкость в его голосе удивила меня.

— Я знаю, — сказала я, и, протянув руку, коснулась его руки, чтобы уверить его в своих словах.

Я редко касалась его рук. Не потому, что я их боялась, а потому что такое простое действие выражало близость, которой между нами не было. До тех пор, пока мы не раздевались.

Он откашлялся, и убрал от меня свою руку. После чего обратил внимание на окно. Кажется, это было самое безопасное место, куда можно было смотреть. И только теперь я заметила, что у горгульи снаружи отсутствовал один рог.

— Так что всё-таки произошло? — спросила я, постаравшись добавить лёгкости тону своего голоса, так как заметила, что снаружи становилось всё темнее.

Солнечный свет мерк с такой же скоростью, с которой портилось его настроение.

— Кристаллы заставляют тебя возбуждаться или что-то типа того?

Он фыркнул, и я была рада, что насмешила его.

— Что-то типа того. Скорее они предоставляют тебе односторонний взгляд на то, каково это — чувствовать себя Богом.

— Никаких мыслей, только потрахушки? Не пойми меня неправильно, но ты кажешься мне гораздо более осмысленным.