Чтение онлайн

Почему-то раньше ей и в голову не приходило, что наемники могли соврать ей насчет покупателя и пункта назначения, потому что она говорила с ними без поддержки Вариат! Ее руны, конечно, развяжут им языки, а если их будет недостаточно, то Рунар вытянет из них правду иначе.

С центральной мачты свесилась веревка, по которой на палубу спустился мужчина. По движению его рук Айрин опознала в нем мага. В скудном свете лампы его оливковая кожа отливала золотом. Шарибец. Волшебник. Вот и ответ, почему «Восходу» всюду сопутствовал ветер.

Корабль встретил новую волну бортом, затем окончательно развернулся и понесся вверх по течению.

Во время маневра бард потерял равновесие и упал на колено, но не растерялся и, прижав ладонь к груди, продекламировал:

Лишь встретил вас —

И потерял покой!

Я ваш слуга,

Я ради вас герой.

Готов сразить

И словом, и мечом

Сто тысяч армий

С тенью за плечом.

Не мил мне свет,

Не дорог сердцу край,

Где нету вас,

А с вами ад — что рай.

Чтобы заполнить возникшую пустоту Айрин выдавила:

— Не припоминаю эту поэму.

Бард лучезарно улыбнулся.

— Я сочинил ее, чтобы воспеть силу вашей красоты, о, королева моего сердца!

— Ну, хватит, — отрезал наемник. — Пошел прочь, пока я не сделал из тебя евнуха.

Бард возмущенно подскочил, но спорить не решился, подхватил лютню и неспешно удалился на другой конец палубы.

Шахар развернулся к Айрин, которой вдруг хлеб встал поперек горла.

— Наелась? Давай обратно.

Она безропотно отправилась за ним. Задавать вопросы было бесполезно: наемник только повысил бы бдительность. Чтобы провести его, Айрин следовало притворяться овечкой. Шахар и так пристально следил за ее руками.

Когда он ушел, унеся с собой свет, Айрин догадалась, почему женщины в трюме всячески прятались от тусклой лампы. После стольких дней во тьме даже такая малость причиняла им страдания.

— Слышишь, куколка, чего он хотел? — просипела Пэм.

— Чтобы я послушала его стихи, — не удержалась та от маленькой лжи. — Что-что про луноликих королев сердца.

Женщина хрипло рассмеялась.

— Какой же неудачник! В следующий раз пусть тут рассказывает. Мы тоже повеселимся.

Айрин отрешенно пообещала, что так и будет. Назойливое покалывание постепенно распространялось вверх к локтям по энергетическим линиям. До той боли, которую описывали в трактатах, было еще далеко.

— Эй, куколка, — после краткого молчания позвала Пэм, — мы, кажется, повернули. Не заметила, случаем, куда? Если не знаешь, опиши хотя бы местность.

Из темноты раздался смешок:

— А ты, можно подумать, бывалый картограф.

— Я, может, и не картограф, но бывалая уж точно! — с ноткой гордости возразила женщина. — Мужики, знаешь ли, любят почесать языками, а платят за время.

Прерывая перепалку, Айрин произнесла негромко:

— Мы идем вверх по Синей. К утру, возможно, пройдем Южный приток.

— Так быстро?! Не путаешь, куколка? Такую махину под силу разогнать разве что всем демонам преисподней.

Она умолчала о наличии волшебника в команде. Пусть думают на демонов. Ее собственные всегда при ней.

Совсем тоненький дрожащий голосок спросил про непонятные притоки и то, куда их все-таки везут. Насколько Айрин помнила, голос принадлежал девушке, которую похитили на улице.

Пэм охотно разъяснила, что Рейненберн с запада на восток пересекает необъятная река Синяя с пятью крупными притоками: Русалочьи волосы, Озерный, Тихий, Южный и Северный, который идет до самой столицы и дальше на север к горам.

Названия поставили девочку в тупик.

— Почему Русалочьи волосы?

— Дьявол их разберет, — звякнула цепь. — Говорят, что там не река, а десятки мелких бурных ручьев.

Айрин тихонько выдохнула. Дубовый Перевал находился у самого истока Тихой реки. Там почти не было течения, но водилось много рыбы. Когда Айрин была маленькой, отец часто брал ее с собой на рыбалку и каждый раз, хвастаясь богатым уловом, называл ее своей удачливой звездочкой.

Айрин стиснула зубы и, чтобы разогнать мысли, ударилась затылком о борт.

Рядом Пэм продолжала объяснять простейшую географию, пока ее не оборвала одна из рабынь:

— Значит, все же Аулукс, не Барамат. Спаси нас Господь.

— Почему? — наперебой заголосили пленницы.

И тут впервые заговорила та, которую, по словам Пэм, ночами забирали матросы. От звука ее голоса Айрин покрылась мурашками. Его мелодичность и природная нежность сделали бы честь лучшим певицам королевства. Раз услышав, его невозможно было вытравить из памяти. Так, по легендам, мифические русалки зазывали моряков, чтобы те направляли корабли прямо на скалы. И потому вдвойне жутко было слышать в этом голосе неприкрытую ненависть.

— Из Аулукса один путь — на тот свет. Там вам всем наденут рабские ошейники, и вы забудете, что значит свобода и надежда. Вы будете жаждать одобрения хозяина, потому что одобрение — избавление от боли. А если помыслите о побеге, ошейники выпустят острые жала и разорвут ваши глотки, чтобы вы долго и мучительно захлебывались кровью.

Когда она закончила говорить, наступила тишина. Одна за другой девушки начинали всхлипывать — все громче и громче, — пока скрытый трюм не наполнился воем и причитаниями.

На палубе при свете луны Айрин жирным пальцем нарисовала на ладони Оффан, но без завершающего штриха, иначе Оковы и все, что на ее одежде имело замки, попросту бы спало.

Теперь у нее оставался один шанс: или она точно проведет недостающую линию, или испортит все.

Айрин глубоко вздохнула, успокаиваясь, и чиркнула ногтем по ладони.

Ничего не произошло.

Она оперлась спиной о сырой борт. Рубин бился испуганной птицей. Океан внутри стихал, тогда как река снаружи набирала мощь.