Чтение онлайн

Проблем добавляла магия, которая взбунтовалась против хозяина. Иллюзии еще держались на спрятанных на теле артефактах, но прочие заклинания расползались под кожей раскаленными червями. Особо сильные приступы мучали Рунара незадолго до рассвета. Он лежал в поту на смятых простынях, не решаясь шевелиться. Судороги отпускали его с первыми лучами солнца.

А потом наступал черед видений.

Дни Придворный маг проводил в отмытом кабинете мейстера. Соловей изучал содержимое полок, а Рунар сидел за столом, сводя документацию.

— Подумать только! — восклицал бард. Он успел лишить невинности все музыкальные инструменты из коллекции Кароси. — Сворованного зерна хватит, чтобы кормить половину королевства всю зиму.

— От силы треть, — поправил маг, не отрываясь от свитка.

— А золота сколько! У местных баронов денег в подвалах больше, чем в королевской казне.

— И они будут вне себя, когда узнают, что я о них доложу.

— А дела о незаконной работорговле — истинное безумие! Тянет на смертную казнь, скажи?

— Я уже составил сто пятьдесят шесть протоколов среди высших чинов. Дело за подписью приората.

— Сто пятьдесят шесть?! После тебя в Аулуксе останутся дворяне? — Соловей присвистнул. — Ну, и гадюшник. Знаешь, за что я тебя уважаю? Ты умеешь распределять обязанности, — Рунар непонимающе поднял голову. — Вместо того, чтобы гоняться за ветром, ты поручил страже искать княжну, а сам занимаешься не менее важными делами.

Маг не оценил его красноречия.

— Иди, погуляй куда-нибудь. Хватит таскаться за мной.

— Э, нет уж! Ко мне по вечерам такие девочки наведываются! У старичков из приората есть вкус. Я с удовольствием почитал им мои лучшие стихи, — не дождавшись реакции, Соловей хитро подмигнул. — Это те, которых сначала к тебе подослали. Бедняжки так расстроились, что ты не пустил их на порог!

— Уверен, ты их утешил.

— И не единожды!

— Твоя часть сделки исполнена: ты довел меня до Аулукса. Забирай девушек и иди с ними в бордель.

— Так не пойдет! Я хочу еще раз встретиться с княжной и исполнить поэму, написанную в ее честь.

Излияния барда прервал робкий стук в дверь. Смущенные служанки внесли подносы с разнообразными блюдами, которые выставили на столе:

— Извольте попробовать деликатесы Мраморного моря и самое лучшее аулукское вино.

Как только они вышли, бард сцапал пузатую бутыль, а другой рукой поднял крышку на ближайшем блюде.

— Мать моя, прокляни меня! В жизни таких огромных креветок не видал! А запах какой! Попробуешь?

Рунар вскочил с места и сбросил посуду со стола, украсив ковер уродливыми жирными пятнами от соусов.

— Я не знаю, жива она или мертва, а они предлагают мне пировать и трахать шлюх?! Ублюдки. Они должны колени стирать в храме за то, что я еще не вспорол им всем глотки! А ты, — его палец указал на испуганного барда, — лучше убирайся, иначе, если что-то случится с ней, я никого не пощажу. И пусть их любимый Всевышний разбирается, чья душа невинна, а чья получила сполна.

Закончив, Рунар шумно выдохнул и стремительно вышел, громко хлопнув дверью.

Соловей осоловело похлопал глазами.

— Мать моя, если бы я знал, с каким психом свяжусь, не сбежал бы. Хотя, — он подобрал уцелевшую креветку. — Пожалуй, все равно бы сбежал.

Рунар не ушел далеко — остановился на пороге портретной галереи.

Со стен на него осуждающе взирали высокопоставленные лица: покойники и еще готовящиеся к встрече с дьяволом, коррупционеры и праведники, родовитые и поднявшиеся из грязи. За каждым своя жизнь и своя судьба. Рунара интересовал лишь один портрет — тот, которого не было.

На его месте остался заметный след по контуру рамы.

Рунар коснулся кончиками пальцев светлой границы.

— Не знаю, слышишь ты или нет, — начал он и в смятении замолчал. — Если там действительно что-то есть, — слова ощущались гранеными камнями, они безжалостно царапали горло. — Я больше ни во что не верю, но твоя дочь верит. Она где-то здесь, на твоей земле, и ей нужна помощь. Помоги мне найти ее, и клянусь, — Рунар сжал в горсти спрятанный под рубашкой золотой кулон. — Я клянусь, что оттолкну ее так сильно, как только возможно. Пусть она возненавидит меня, станет презирать и в решающий момент отвергнет. Передай… передай своему богу, дьяволу, духам, кому угодно: я отдам свою жизнь, но сохраню ее.

Сбоку раздалось тактичное покашливание.

Рунар круто развернулся, готовый атаковать, затем погасил заклинание.

— Убирайся.

Бард ничуть не обиделся.

— Я прогнал подозрительного слугу, он, кажется, вынюхивал что-то. Ты бы выбирал слова. Одно дело сплетни, другое — реальные свидетельства.

— Это не твоего ума дело, бард.

— Ну, конечно, я всего лишь бард! — Соловей отпил из горла. — Ты ничего обо мне не знаешь, Рунар из Миртельского предгорья, сын рыбака, так что повторюсь: выбирай слова.

Рунар жестко изогнул губы:

— Ты отлично ездишь верхом, в твоей позе видна армейская выправка. Ты слишком образован для крестьянина и имеешь зачатки манер, хотя скрываешь их за показной развязностью, — Соловей пренебрежительно фыркнул. — Ты играешь на виоле и таурукской пипе и этим вечером настроил шарибскую уду и безупречно исполнил на ней традиционную песню.

— Я прославленный бард и обязан уметь все!

— А еще в голенище твоего левого сапога спрятан дорогой четырехгранный стилет из адасской стали с морганитом в рукояти. Заклинание огненного класса, полагаю?

Соловей сглотнул.

— Это подарок.

— От матери-дворянки? — Рунар скрестил руки на груди. — Прощальный дар перед тем, как ты сбежал.

— Пошел ты! — воскликнул Соловей и тотчас скривился. — Драть тебя через все горы! Ты не выносим. Скорей бы княжна нашлась и вправила тебе мозги, потому что ты явно тронулся от любви или чего-то похлеще. Хочешь упиваться своим горем и скулить в проходных галереях, пожалуйста! Только подумай о тех, кому придется разгребать за тобой это дерьмо.