Чтение онлайн

Настоятель поджал губы.

— Эта дочь сама согласилась на ритуал! Ты не имеешь никакого права отдавать нам приказы, дьявол. Мы бы все равно выпустили ее после очищения.

— И сколько длилось бы «очищение»? — обманчиво мягко спросил Рунар.

— Шесть дней и одну ночь, — ответил старик, ощущая себя истинно правым.

Рунар усмехнулся.

— Что ж, это все меняет.

В сопровождении стражи и бледной Жули он вышел в коридор. Прежде чем настоятель последовал за ними, неведомая сила втянула его обратно, а двери захлопнулись перед его лицом. Железные вставки расплавились и слились воедино, намертво запечатывая выход.

Настоятель неразборчиво завыл, колотя кулаками изнутри.

— Я выпущу его через шесть дней и одну ночь, — произнес Рунар и быстрым шагом направился мимо оторопевших монахов вверх по лестнице.

Маг пустил лошадь плавной рысью, боясь причинить Айрин еще большую боль. Она так и не очнулась, более того, Рунар не ощущал магию, будто держал в руках живую куклу, и от этого все внутри переворачивалось.

Через несколько утомительных часов скачки навстречу им выехала карета с двумя лекарями.

В поместье они вернулись заполдень.

Рунар отдавал одно распоряжение за другим: кого судить, кого казнить на месте — пока его не прервал Эдгар.

Когда кронпринц выслушал краткий рассказ мага и увидел Айрин, то пришел в еще больший ужас, чем от того, что ему поведал Соловей.

Бард сунулся было поглазеть на княжну, но Рунар буквально вышвырнул его из комнаты.

Это стало для Эдгара последней каплей.

Он занес руку, чтобы отвесить Рунару оплеуху, тем самым отрезвив его, как вдруг тот перехватил его запястье прямо в воздухе. Эдгар встретился с темным от ярости взглядом и невольно содрогнулся.

— Пришел в себя? — тем не менее, сдавленно спросил он и дернулся, на что Рунар крепче сжал пальцы. — Мне надо поговорить с тобой наедине. Айрин займутся лекари.

Принц еще раз тщетно попытался вырваться. По лицу мага пробежала тревожная тень. На краткий миг его черты исказились, затем все исчезло. Рунар разжал пальцы.

В комнате воцарилось гнетущее молчание.

Суетящиеся у кровати лекари усиленно притворились глухими, а Жули отступила за полог, якобы оправляя одеяло.

— За мной, — отчеканил Эдгар.

Они прошли в кабинет, принадлежавший герцогу Горгаду. За несколько часов его успели полностью подготовить для нужд кронпринца. Лед убрали, а дыру в стене наскоро отремонтировали и закрыли деревянными панелями, стол освободили от излишеств. На нем остался только чернильный набор и две подставки для свитков. Пошлую голову оленя сняли со стены, теперь ее место занимала карта. Еще одна, с тактическими пометками, была развернута на другом столе в центре кабинета. Ее края придавили первым, что попалось на глаза: аметистовой друзой, статуэткой шарибской богини плодородия из белой кости, вычурным таурукским фолиантом «Искусства войны» и узкой вазой с веточкой белоснежной камелии.

Эдгар велел слугам ждать снаружи и лично запер двери.

— Ты переходишь границы, — произнес он, в упор глядя на мага. — Злоупотребление властью, нестабильная магия, ночные припадки, приступы религиозности.

Рунар нервно передернул плечами.

— Соловей, трепло.

— Бард верно поступил, что рассказал мне, — Эдгар прикрыл ладонью губы, словно хотел так сдержать резкие слова. — Лекари не смогли исцелить суставы Горгада, он останется прикованным к постели до конца дней.

— Могу лишь предложить прекратить его мучения.

— Рунар!

— Верно, такой милости он не заслужил.

Эдгар задохнулся от возмущения.

— Я не узнаю тебя. То, что ты сделал с мейстером Кароси…

— Не надо! — перебил маг. — Он хотел денег — он их получил.

— Он скончался этим утром! Лекари не смогли достать все монеты… Всевышний! Если бы ты их ему скормил, было бы меньше вреда!

— За все придется заплатить, — процедил Рунар себе под нос, но Эдгар его услышал.

— Тебе в том числе!

Рунар развернулся, окидывая его нечитаемым взглядом.

Оба понимали, что в их шатком положении Эдгар не сможет отправить Рунара под трибунал или иным образом ограничить его влияние.

Причина тому была свернута в тугой свиток и перевита алой лентой с печатью Придворного мага. Аулукс слишком долго оставался предоставлен сам себе, и Эдгару попросту не хватило бы опыта справиться с ним самостоятельно без советников и учителей, оставшихся в столице. Он либо полагался на Рунара, который всего за несколько дней забил городские тюрьмы до отказа, либо рисковал прогнуться под влияние местной знати, с самого его приезда штурмовавшей поместье.

— На моем столе список из трехсот двадцати шести имен, которым ты вынес смертный приговор. Объяснись.

— Специально для тебя напротив каждого имени я указал нарушенный закон.

Некоторое время Эдгар смотрел на друга так, словно видел его впервые.

— Ты безумен, Рунар.

У мага вырвался изумленный смешок. Он схватил со стола свиток с приговоренными, сорвал ленту и развернул его перед Эдгаром.

— Я безумен? Эти люди занимались контрабандой, продавали людей в рабство, издевались над женщинами, — он указал пальцем на отдельные имена, — и детьми. Годами. Откупаясь от закона золотом. Как считаешь, кто пожаловал Горгаду титул и земли, когда я вышвырнул его из столицы за изнасилование и попытку свались вину на меня?

Эдгар отвел взгляд. Он помнил тот громкий скандал.

— Сможешь доказать, что это сделала она?

— У меня нет иных улик. Аулукс замкнут сам на себе: все нити оборвались, кроме одной. — Рунар вытащил из-за пазухи клочок бумаги и протянул принцу. — Эта метка была на теле человека, найденного в лесу. Подозреваю, что он и есть тот наемник, который похитил Айрин.

Эдгар с тяжелым сердцем рассматривал схематичный рисунок распустившегося лотоса.

— Черный Лорд? Он работает на тетушку?

Маг упал в кресло и закинул ноги на стол.

— Сначала я решил также, только мотивы не сошлись. Медовии нет резона избавляться от нас с тобой накануне приезда шарибцев, потому что это ослабит позиции Рейненберна. Ты ее племянник…

— А ты любовник, — перебил принц и смял бумагу в кулаке.

Ему надоело стоять перед Рунаром, как школяр перед наставником. Так что Эдгар обогнул стол и опустился напротив, с извращенным удовлетворением подмечая, как его слова задели Рунара за живое.