Чтение онлайн

Моя рука замирает на ручке ящика стола, и я вытягиваю шею, чтобы недоверчиво посмотреть на него.

— Вы не можете говорить серьезно.

— В отличие от чего?

— Вы разрушили брак своего брата, потому что он украл ваш любимый карманный платок? — Я качаю головой и продолжаю поиски, теперь уже в ящике мсье Марка. — Это подло, д'Артаньян. Вам должно быть стыдно за то, что вы и вампир, и кот.

— Хотя, если хотите знать, я разрушил не его брак. Его человеческая жена умерла задолго до того, как кто-то из нас перешел в вампиры, и она никогда не позволяла себе подобных выходок.

Он с отвращением смотрит на меня своими огромными янтарными глазами, и хотя он никак не может этого знать — он не умеет читать мысли — тень сомнения все равно проносится у меня в груди в ответ. Нет. Стыд. Всего несколько минут назад я радовалась мысли о том, что Одесса причинит боль этому небесному вампиру, так кто я такая, чтобы стыдить д'Артаньяна за его поведение?

Горло сжимается от осознания этого.

Мне нужно как можно скорее покинуть этот остров.

Словно почувствовав мои мрачные мысли, д'Артаньян говорит:

— Однако, если говорить о презренном поведении, не спрятал ли мой брат ваше платье в своем столе? Может быть, среди конвертов завалялось вечернее платье?

Я едва не захлопываю пальцами ящик стола, поспешно закрывая его.

— Конечно, нет, — говорю я быстро — слишком быстро — и, широко улыбаясь, ненавижу себя за то, что одной рукой похлопываю по ближайшей коробке с одеждой, а другой засовываю чистый лист пергамента в карман. Он шуршит о чернильницу и павлинье перо, уже находящиеся там. — Я просто надеялась увидеть свой костюм перед Кануном Всех Святых. Он здесь, в мастерской? Он уже закончил его?

Если бы кошка могла закатить глаза, она бы это сделала.

— По крайней мере, у вас хватило бы ума украсть не только перо.

— Прошу прощения?

— Глупость вам не к лицу. — Наконец он заканчивает принимать ванну, одаривая меня своим безраздельным — и, честно говоря, неудобным — вниманием. — Тогда продолжайте. Я не стану вас останавливать. Полагаю, вы намерены раздобыть оружие для какой-нибудь безумной попытки побега — разумеется, не понимая, что никакое оружие в этом магазине вам не поможет.

Теперь моя очередь уделить ему все свое внимание. Ведь он не сказал никакое оружие вообще; он сказал никакое оружие в этом магазине, а д'Артаньян не похож на человека, который говорит не подумав.

— К вашему сведению, у меня есть план, — говорю я ему. — Или, по крайней мере, — отбросив все попытки утонченности, я распахиваю шкаф рядом со столом, чтобы расширить поиск, — я нахожусь в процессе его разработки, и он вовсе не безумный. На самом деле все довольно просто.

— Это связано с пером и чернилами в вашем кармане?

— Возможно.

— Тогда я с сожалением вынужден сообщить вам, глупая девочка, что в отправке письма на Реквием нет ничего простого.

Я быстрым шагом направляюсь к книжному шкафу, вытаскивая каждый фолиант в надежде что-нибудь отковырнуть. Возможно, пачку порошка или потайной рычаг.

— Глупости. Разве у вас нет птичника?

— Конечно, у нас есть птичник, но он находится на северном берегу острова, который, если вы не заметили таких пустяков, как бунт и мятеж, больше не является безопасным. На улицах неспокойно, и горожане жаждут мученика. Без защиты Михаля вы будете… помечены.

Помечены.

Это слово должно поднять волосы на моей шее, но я возвращаю последнюю книгу на полку, а затем поворачиваюсь лицом к остальной части комнаты, с тревогой осматривая тесное пространство. Несмотря на довольно неожиданное предупреждение д'Артаньяна, здесь нет настоящих защитных средств. Михаль пометил меня, как только увидел алый плащ Коко. С ним я в безопасности не больше, чем на улице.

Опустившись на колени, я с нарастающим отчаянием начинаю ощупывать доски пола.

Мсье Марк и Одесса могут в любую секунду прервать эту беседу, а если и не прервут — мой взгляд устремлен на заднюю дверь, где первый организует доставку, — то Димитрий скоро будет здесь. Пальцы скребут по дереву, и разочарование вновь дает о себе знать. Возможно, д'Артаньян вовсе не хотел намекнуть на секретное оружие, а может, и хотел, и теперь с удовольствием наблюдает за тем, как я ползаю на руках и коленях.

— Вы портите платье, — презрительно говорит он, — и к тому же похожи на девочку со спичками. Вы знакомы с этой сказкой? Я читал ее своим племянницам каждый вечер. Она о надеждах и мечтах умирающего ребенка…

— Хотя я ценю вашу заботу, д'Артаньян, — говорю я сквозь стиснутые зубы, — мне нет дела до моего платья, и я не нуждаюсь в вашем ободрении. Я предупрежу своих друзей о том, что их здесь ждет. Конечно, я не жду от вас понимания, но… — Что-то яркое мелькает в моем поле зрения, и я останавливаюсь, резко поворачиваясь к нижней части стола мсье Марка. Глаза сужаются на секунду-две, и я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть. Странно. Длинный, острый и узкий, он похож на какую-то… булавку, только…

Нет.

Мои глаза расширяются, когда я вскакиваю на ноги, ударяюсь черепом о стол и едва не падаю на колени, сжимая макушку сквозь слезы. Потому что это вовсе не булавка.

Это кол.

И не просто кол. Это серебряный кол, и я не знаю, плачу ли я от боли или от восторга, от беспокойства или от ликования. Впрочем, это неважно: схватив орудие с земли, я сопротивляюсь желанию расцеловать д'Артаньяна во все его язвительное лицо. Потому что теперь не может быть никаких сомнений — если мсье Марк так старался его спрятать, этот кол должен быть опасен. Серебро должно быть опасным.

— Я так и знал. — Голова все еще слегка кружится, я все еще хватаюсь за голову, кручусь среди коробок, но потом вспоминаю о чернилах, пером и пергаменте в кармане и выкладываю все это на стол. — Я так и знал.

— О боже. — К моему удивлению, д'Артаньян не делает никаких движений, чтобы выбить кол из моей руки или как-то иначе предупредить вампиров по соседству о моем новообретенном оружии. Вместо этого он бесстрастно разминает край своей корзины. — Похоже, вы нашли мой кол.