Чтение онлайн

— Почему тогда, Уша решил оставить нас в живых? — спросил Альдаон.

— Не знаю, — сказал Александр. — Но хотел бы узнать. Думаю, что пора уже получить ответы хотя бы на некоторые из возникших вопросов. И у меня есть план, который поможет нам удовлетворить нашу любознательность.

— Завтра мы увидим берега Македонии, — сказал Альдаон, — А к вечеру, возможно, уже будем подлетать к Саррасе.

Александр кивнул. Сердце быстро билось в груди. Легкий попутный ветер наполнял паруса Артапрага, быстро сокращая расстояние между кораблем и невидимым еще берегом. Воспоминания, сильнее чем когда бы то ни было прежде, нахлынули на Александра. Старая любовь оживала в его душе, как бабочка после зимнего оцепенения, расправляя сложенные крылья, готовясь взлететь к солнцу. Как бы сильно не тосковало его сердце по берегу, пригрезившемуся ему, оно также радовалось встрече с той страной, которую он долгие годы считал своей родиной. И даже, если он найдет этот берег с пальмами и ласковым морем, кто знает, не суждено ли его душе всю оставшуюся жизнь разрываться между двумя этими привязанностями?

Две родины, две любимые женщины. Две его природы, человеческая и драконья. Слишком много было в его жизни вещей противопоставленных друг другу. Однако он вовсе не чувствовал этой раздвоенности и не ощущал себя несчастным. Вероятно, логика подлинного бытия совсем не похожа на человеческую. Возможно, в истинном, скрытом от наших глаз мире, огонь вовсе не является противоположностью воды, холод не отличается от тепла, боль приносит те же ощущения что и удовольствие, а понятия жизни и смерти лишены какого бы то ни было смысла. Возможно, существует такая страна, где царит мир, и правит истина, где тьма и свет не враждуют друг с другом, где вещи лишены своей ложной двойственности, являющейся в нашем мире основой его существования. Возможно, эта страна находиться здесь и сейчас, живет своей тайной жизнью в каждой вещи, нас окружающей, пронизывает собою тело каждого живущего во вселенной создания.

Постепенно мысли Александра переключились на дела насущные. «Как встретит его Зарина? Осыплет упреками, простит или холодно, храня свою боль глубоко в душе, попросит его уйти? Как сложится его жизнь, с кем останется его сердце?»

Однако и на эти конкретные вопросы Александр не находил ответа в своей душе.

Он вдохнул в легкие солоноватый морской воздух, продолжая вглядываться в горизонт, зная наверняка, что земля покажется лишь завтра.

«Гидон. Каким он оказался правителем? Любит ли его народ? Готовится ли он к войне на востоке, или планы его изменились? Продолжил ли строительство флота, который в связи с последними событиями может очень понадобиться Македонии?»

Небо было ясным, лишь на северном горизонте белели перья высоких облаков, предвещая скорую перемену погоды. Но судно стремительно мчалось на юг, и воздухоплавателям не было причины волноваться о том, что непогода застигнет их в пути. Веселое дерево Гуням, заполняло трюмы Артапрага. Его было вполне достаточно, чтобы построить быстрый, как ветер, корабль, яхту, которая понесет Александра через моря и горы на поиски настоящей его родины.

Когда, следуя указанием Уши, они приземлились на Беличьем Острове, там оставалось еще довольно этих деревьев. Слушая шум ветра в их листве, Александр понял почему дерево называют веселым. Его листья, шелестя в воздушных потоках, издавали звук похожий на детский смех.

В глубине корабля, в каюте, стенами которой служили частые металлические прутья, совершали свой путь в неволю Уша и две его мнимые дочери. Тюремная каюта была рассчитана на двенадцать человек. Тирао разместились там с относительным удобством и все время пребывали в обличье людей.

Все произошло так, как запланировал Александр. Оставив позади пещеру полную костей и трупов, корабль, всю ночь летя на юг, к утру опустился на площади в Виоле. Когда к нему приблизилась стража, Альдаон попросил передать старейшине, что экспедиция на север привезла важные новости. Так же он сказал, что экипаж корабля сочтет за честь принять у себя на борту правителя города и его семью, устроив для последних ответный праздничный обед. Он намекнул, что в меню будет оленина и попросил гостей прибыть в полдень.

Когда, после обмена приветствиями, старейшина и трое его женщин поднялись на борт, их с почетом провели в специально подготовленную каюту, где для вящего правдоподобия дымилось на столе в большом блюде поджаренное мясо. Воины в шлемах и черных с серебряными узорами парадных одеждах выстроились в почетном карауле.

Все шло по плану, но осторожная мать семейства, уже стоя на пороге каюты, обратила внимание на решетки. Через мгновенье разъяренный белый зверь прыгнул на одного из воинов. Однако люди были готовы к такому повороту событий. Марина слегка шевельнул рукой и короткое копье вонзилось Белке в живот. Другой войн, стоявший рядом, выхватил меч и молниеносным ударом снес чудовищу голову. Железная дверь захлопнулась, и оставшиеся в живых гости, превратившиеся в пленников, оказались отделенными от людей металлическими прутьями.

Как выяснилось позднее, две молодые Тирао, выдававшие себя за дочерей старейшины, на самом деле, оказались женами Уши и вместе с их убитой лжематерью составляли его небольшой гарем.

Когда пол корабля содрогнулся под его ногами, тот кто называл себя Ушей, покачнулся и застрекотал, как показалось Александру, рассержено. Две кидавшиеся на прутья клетки самки перестали неистовствовать. Снова превратившись в светловолосых девушек, они опустились на пол у ног своего повелителя, смотря на людей потемневшими от ненависти глазами.

Вечером этого же дня, сидя на стуле перед решеткой, Уша рассказывал Альдаону и Александру историю, отличающуюся от той, которую они слышали из его уст в Виоле.

— Вы можете продолжать называть меня Ушей. Мое настоящее имя произнести вам будет очень трудно. К тому же этот человек давно мертв, и часть его души теперь принадлежит мне.

— Значит, — сказал Александр, — Жители Виолы не справились с Тирао, которых по ошибке впустили в город?

— Да, мы успели перебить стражу раньше, чем подоспела подмога. Ворота оставались открытыми, никто из жителей не уцелел. Надо отдать им должное, они защищались отчаянно. Но мы были сильнее. Ты правильно заметил, что обыкновенному человеку никогда не справиться с Тирао один на один. Однако, прежде чем я начну говорить, мне хотелось бы узнать, какая судьба ожидает меня и моих жен? Куда вы нас везете? Оставите ли нас в живых?

— Разве ты оставлял в живых детей и женщин, когда они молили тебя о пощаде? — сказал Альдаон. — Если ты откажешься говорить, что же, мои воины видели достаточно для того, чтобы с радостью спустить шкуру сначала с твоих жен, а потом и с тебя. Они не станут предварительно вас убивать. Думаю, что эта процедура будет болезненной даже для Тирао. Что ты на это скажешь?

— Мы в вашей воле. Что мне сказать? Я расскажу вам все, как есть. Тирао испытывают привязанность друг к другу не меньшую, чем вы, люди. Мне не хочется не умирать самому, не видеть как погибают в мучениях мои близкие.

— Если вы знаете, что такое любовь, почему же с такой жестокостью уничтожаете людей? — спросил Александр.

— Волки тоже любят свих щенят. Но это не мешает им убивать оленей. — сказал Уша. — Вы люди, когда воюете друг с другом, разве вспоминаете о любви? Вы уничтожаете и себе подобных и тех, кто не похож на вас. Мы же убиваем чужих. Возможно, способ, которым мы это делаем, кажется вам жестоким, но это дело привычки. Разве спустить кожу с живого существа меньшее варварство, чем вырвать у него сердце и тем самым мгновенно оборвать его жизнь? Почему вы замолчали?

— Ты прав. Однако люди умеют договариваться между собой. — сказал Альдаон, — Время войны сменяется временем мира, и бывшие враги становятся соседями. Ненависть проходит.

— Разве кто-то из людей пытался договориться с нами?

— А это возможно? — спросил Александр.

— Не знаю, — сказал Уша, — Может быть. От людей в этом деле будет зависеть многое, не меньше чем от нас. А вы значит прибыли сюда в поисках дерева Гуням? И хотите, что бы я помог вам найти то место, где оно растет?