Чтение онлайн

Когда он подскакал к воротам, те уже были закрыты. На его настойчивый стук, приоткрыв смотровое окошко на боковой двери, выглянул привратник.

— Ступай, ступай отсюда, служивый. Неча здесь по ночам-то околачиваться. От вас и днем проходу нету. Гляди, вона все цветы уже в поле-то пообрывали, женщине проходу не дают. А она вашими цветами коня своего кормит.

— Ты дедушка, подожди бубнить-то, — сказал Александр. — Лучше пойди, доложи своей хозяйке. Друг ее старый прибыл, скажи. Там смотришь и наградит тебя.

— Как имя-то твое, друг. — спросил старик.

— Александр, так и передай.

— Ты вот что, мил-друг, Александр. Не получу я за тебя никакой награды. Хозяйке мешать не велено. Иди-ка отсель. Утром приходи, авось повезет тебе.

Примерно в течении полу часа продолжались препирательства между Александром и привратником. Поняв, что переубедить упрямого старика не удастся, Александр привязал лошадь рядом со стеной замка и, положив под голову седло, приготовился ночевать на улице.

Отмахиваясь от комаров, он слушал как, легкий ветерок шуршит в сухой траве, и вместе с наступающей прохладой усиливается трещание цикад. Как тоненькие черточки этих звуков, словно пузырьки воздуха, поднимаются в небо и растворяются в высоте.

Как же легко и сладко вдыхается тот воздух, которым ты привык дышать с детства. Лишь один глоток, и сердце твое замирает, прислушиваясь к знакомым ароматам. И к глазам подступают слезы. И тысячи воспоминаний набрасываются на тебя одновременно, подобно стае комаров. Но это продолжается лишь несколько коротких секунд, и ты успокаиваешься, и смотришь на звезды, покалывающие тебе глаза. И благодаришь их за то, что они дали тебе возможность свалить на них вину за эти невольные слезы.

Внезапно одна из створок замковых ворот распахнулась. Всадница в белом, на белом же скакуне вылетела на дорогу. Заметив Александра, она остановила своего коня над ним, нагнулась в седле и пристально взглянула на лежащего. Когда Александр сделал попытку подняться, она, резко дернув поводья, унеслась в ночную степь.

Он отвязал лошадь и пустился вдогонку. Лишь далекое белое пятно служило ему ориентиром для погони. Какое-то время прошло в бешенной скачке, сухая трава хлестала по ногам. Ночные насекомые запутывались в волосах и больно били по лицу, норовя попасть в глаза. Чуть не налетев в темноте на белого скакуна, он дернул поводья вбок и остановил взмыленную лошадь. Конь топтался на месте, но всадницы на нем не было.

Александр соскочил с лошади и, оставив ее рядом с конем, вошел в высокую траву. Он звал сложив руки рупором, на все лады повторяя имя Зарины. И когда понял, что все его усилия тщетны, лег в траву. Сухие стебли, смятые весом его тела, не дали ему коснуться земли. Словно стеклянная колкая вода, они приняли груз на свои сломанные спины. Их братья смотрели на лежащего сверху, качаясь на легком ветру. Две светящиеся точки замерли у него за спиной. Он закрыл глаза. Тогда рыжая лиса бесшумно скользнула из чащи травы и поставила изящную лапку на грудь лежащего. Она опустила морду, словно принюхиваясь к его дыханию, потом легла на него сверху, неотрывно смотря ему в лицо.

Когда вес лежащего на нем тела резко изменился, Александр открыл глаза.

— Я хотела, чтобы ты почувствовал себя таким же одиноким как я, когда ты бросил меня. — сказала Зарина. — Одиноким и заблудившимся.

— Я почувствовал, — сказал Александр, — Жаль, что это продолжалось недолго. Мою вину не искупить так просто.

— Знаешь, — сказала Зарина, — В брошенности есть своя особая сладость. Сначала ты сдерживаешься, напрягаешь силы, душишь слезы и улыбаешься знакомым, словно ничего не случилось. Но ты догадываешься, что им известна твоя печаль. Сжимая зубы ты ловишь спиной их сочувственные взгляды. Потом перестаешь выходить из комнаты потому, что уже не хватает сил на улыбку. Ты отдаешься охватившему тебя отчаянию. И вот тогда приходит эта горькая сладость.

— Как ты назвала нашу дочь? — спросил Александр, гладя ее по волосам.

— Попробуй угадать сам.

— Сдаюсь.

— Алексис. Сначала я очень тосковала и злилась на тебя. Потом когда вырос живот, во мне родилась новая любовь, и жизнь снова приобрела смысл. И когда боль отступила, я перестала тебя ненавидеть. Кроме того я знала, что ты когда-нибудь вернешься. Ты скучал по мне?

— Да. Очень. А ты ждала меня?

— Да. Но до самого сегодняшнего вечера не знала, как поступлю. Возможно я прогнала бы тебя, явись ты осенью или зимой, когда на улице стоит отвратительная погода, идет дождь, или метель воет за окном, когда на душе холодно и тоскливо. Где ты пропадал все это время? Тише, не отвечай. — Она положила пальцы ему на губы. Он поцеловал их кончики. Тогда она опустила голову ему на грудь и заплакала.

Они вернулись в замок. Запирая за ними ворота, привратник проворчал себе что-то под нос.

— Видишь, я в белом. Это платье ждало тебя почти два года. Внеси меня в мою спальню на руках.

Он взял ее на руки и, поднявшись по ступенькам, внес в комнату и положил на кровать. Она позволила себя раздеть и укрыть одеялом. Когда он собрался уходить, он сказала: — Я буду рада, если ты останешься со мной. Просто ложись рядом и охраняй мой сон.

И он остался и не спал долго, почти до самого утра. Затем веки его смежились. И, когда утром она проснулась, то не стала его будить.

Замок был построен с большим изяществом и окружен обширным парком. Парк ограждала невысокая каменная стена, служившая скорее препятствием диким животным, нежели фортификационным сооружением. В центре замка размещалась высокая башня. На самом ее верху, на пересечений всех степных ветров, Зарина устроила свою лабораторию.

Чем она в ней занималась, какие опыты ставила, в какие тайны трав и растений заглядывал ее пытливый ум, оставалось неизвестным даже близким ей людям. Иногда, правда, они удостаивались наблюдать результаты ее исследований, но сама распространяться об этом она не любила. Кроме научных занятий ее интересы сосредоточились на воспитании дочери, которая лишь недавно сделала свои первые шаги.

Алексис вызывала всеобщее восхищение, умиляя окружающих своей птичьей, никому не понятной болтовней и живым интересом ко всему, на чем останавливались ее плутоватые глазки. В начале, когда Александр подходил к манежу, где она играла с сыном Анис, Алексис смущалась, отступала в дальний угол или отворачивалась. Но прошло совсем немного времени, и она уже улыбалась в ответ на пощелкивания и причмокивания отца и тянула к нему ручонки. Тогда Александр брал ее под мышки и подкидывал вверх, и комната наполнялась ее восторженным смехом.

— Ты должен разговаривать с нею, — говорила Зарина, — Она уже многое понимает, а скоро и сама начнет говорить.

Анис встретила Александра сдержанно. Тетушка же не чаяла в нем души и проводила с Зариной воспитательные беседы, в которых всячески расписывала преимущества замужней женщины.

— Вот, посмотри на меня. — говорила она, — Я была набитой дурой, когда отказалась выйти замуж. Думаешь я всю жизнь была такой старой уродиной, на которую и мухи не садятся? Был у меня один жених. Ничего, неплохой парень. Но решил податься в капитаны. Денег-то у него на учебу не было. Ну и устроился он на корабль матросом. Я расстроилась. Быть женой моряка, это хоть кого испугает. Я ему сказала тогда: «Раз ты любишь море больше чем меня — не пойду за тебя, хоть ты тресни.» Он еще долго потом ко мне захаживал. Но уломать меня не смог. Теперь я думаю, что жизнь моя могла бы повернуться совсем по иному.