Чтение онлайн

По сообщениям всех историков, известно, что и греки и македоняне довольно охотно признали Александра возродившимся Гераклом. Несколько по-новому звучала мысль о том, что Александр, вообще-то, потомок Ахилла и наделен его мужеством и силой, однако на самом деле он — это возродившийся Геракл. Но далеко не всем его подданным понравилась идея о том, что их повелитель сын бога. Едва Александр в марте 331 г. до н. э. возвратился в египетскую столицу Мемфис, как ему сообщили, что иудеи в городе Самария объявили его язычником и идолопоклонником и подняли восстание. Шестимесячные каникулы закончились…

Восстание было подавлено быстро — уже в мае 331 г. до н. э., после чего Александр возвратился в финикийский Тир. Однако там он получил новые тревожные вести: Дарий собирает огромную армию и находится в городе Гавгамелы в 750 километрах к северо-востоку (территория современного Северного Ирака). По сведениям лазутчиков, войско Дария уже насчитывало около 200 000 воинов. Македонская армия вполне могла считаться лучшей армией в мире, она превосходила персов в вооружении и боевой выучке, однако даже ей вряд ли было по силам выдержать подобное численное превосходство врага. Это заставило серьезно задуматься многих военачальников Александра, и теперь все, о чем они думали, это возвращение домой. Однако у царя были другие планы. Он выжидал до середины лета, пока к нему не подошли подкрепления из Македонии в количестве 15 000 воинов, и к концу июля его армия насчитывала около 40 000 пехотинцев, 7000 всадников. Обоз состоял из более чем 2000 повозок. Тем не менее у Дария было по-прежнему почти четырехкратное преимущество в людях, с которыми он вот-вот собирался выступить на запад из Гавгамел. Любой другой полководец в такой ситуации либо начал бы отступление, либо попытался бы закрепиться на какой-нибудь прочной позиции, хоть в том же Тире, чтобы измотать врага в ходе длительной осады. Однако Александр решил атаковать.

Он знал, что персидская армия еще недостаточно подготовилась к предстоящей кампании, и надеялся захватить ее врасплох. Но большинство македонских военачальников рассматривали подобные планы царя как чистое самоубийство. Дело в том, что на этот раз Александру не только противостояли превосходящие силы врага. До этого времени греки и македоняне находились в Малой Азии, в районе Средиземного моря, который был им хорошо знаком, а теперь предстояло воевать на малознакомых территориях. Кроме того, боевые действия в Малой Азии и даже в Сирии и Финикии могли считаться оборонительной войной, которая велась для того, чтобы положить конец персидской тирании и господству персидского флота в Средиземноморском бассейне. И то и другое представляло собой реальную угрозу македонскому государству. А когда армия Александра двинулась на восток и в августе 331 г. до н. э. переправилась через Евфрат, она оказалась в практически неизведанных землях на территории, издавна принадлежавшей персидским царям. Можно предположить, что с этого времени помощь Барсины как советницы в персидских делах стала для Александра особенно ценной. Вполне возможно даже, что это именно она смогла наладить сбор разведданных о противнике, которые в конце концов помогли Александру одержать свою величайшую победу.

Встретившись с армией Дария, Александр четко представлял, какие силы перед ним находятся. Причем он не только знал расположение войск противника, но и имел полное представление об их сильных и слабых сторонах. Диодор рассказывает, что ему постоянно поступали сведения из лагеря персов, однако имена лазутчиков, входивших в эту шпионскую сеть, не сохранились. Однако судя по тому, что мы знаем, информация македонскому царю поступала регулярно, причем от какого-то очень высокопоставленного лица. И скорее всего им был отец Барсины Артабаз. Он был одним из главных полководцев Дария и был посвящен во все планы персов. Артабаз наверняка помогал македонянам, потому что после разгрома Дария Александр не только не казнил его, но и поставил командовать собственным арьергардом. Судя по всему, отец Барсины сделал что-то очень важное, раз Александр ему настолько доверял. Единственный вывод, который можно сделать на основании данного факта, что Артабаз являлся очень ценным информатором, оказавшим Александру жизненно важную услугу, которая помогла македонянам преодолеть практически невообразимое превосходство персов в живой силе.

И опять-таки, если сам Артабаз был агентом македонского царя, то кто-то же должен был выполнять роль курьера. Наиболее подходящей кандидатурой на роль связного представляется брат Барсины Фарнабаз. Есть некая тайна в том, что существуют два совершенно противоположных мнения о судьбе этого человека после того, как персидский флот оказался разгромлен. Мы уже упоминали, что, согласно одному из рассказов, ему удалось бежать из македонского плена, тогда как другой говорит о том, что Александр проявил милость по отношению к побежденному флотоводцу. Этот факт может объясняться тем, что оба рассказа являются добросовестным изложением сведений, поступивших авторам из противоположных источников. Совершенно точно известно, что после поражения Дария Фарнабаз воевал на стороне Александра и даже командовал конным подразделением. Как и его отец, он вполне мог служить македонянам раньше. Возможно, что после поражения персидского флота, как сообщают некоторые источники, его действительно доставили в Тир, где он и перешел на сторону Александра. А рассказ о том, что ему удалось бежать, мог оказаться просто умелой дезинформацией, которую запустили для того, чтобы сын Артабаза и родной брат любовницы македонского царя мог благополучно вернуться в лагерь Дария. Если данный сценарий имеет под собой основания, тогда Александр Македонский должен был как следует благодарить Барсину. Скорее всего именно она убедила его оставить жизнь ее брату. Но для этого, несомненно, ей следовало убедить своего великого любовника в том, что для этого имеются веские причины. А какой довод мог быть более убедительным, чем возможность направить Фарнабаза в качестве шпиона в лагерь персов?

1 октября обе армии встретились у Гавгамел. Дарию доложили, что Александр приближается, и персидский царь не мог поверить своей удаче. Македоняне со своими союзниками не только сами лезли прямо к нему в руки, но еще и двигались как раз на то поле, которое Дарий лично избрал для сражения. Казалось, теперь ему даже не придется долго воевать, для того чтобы вернуть себе все захваченные врагом западные территории. Для этого оставалось только дождаться Александра и разгромить его армию прямо на месте.

К несчастью для себя, Дарий не учел умения Александра тактически переигрывать своего врага. Согласно той схеме битвы, которую предлагает Диодор, Александр смог убаюкать персидского царя и внушить ему ложное чувство спокойствия, когда сделал вид, будто собирается действовать точно по тому же плану, который он применил в сражении на Иссе. Там македонская конница нанесла удар во фланг персидской армии, и Дарий посчитал, что его могут обойти. Персидская пехота перестроилась, чтобы встретить удар конницы, но при этом ряды ее смешались, в них образовался разрыв, чем Александр немедленно воспользовался. Нанеся удар именно в это место, он фактически разрезал армию Дария на части. В тот же момент центр персидского войска подвергся мощному, сокрушительному удару македонской фаланги. Однако теперь Дарий не собирался вновь попадаться на эту уловку. В решающем сражении, когда Александр нанес удар конницей, персидский царь не стал менять построение своих войск, а приказал боевым колесницам нанести удар по македонской пехоте. В те времена огромные боевые колесницы с косами играли примерно такую же роль, какую в современных войнах играет бронетехника. Сомкнутый строй колесниц, атакуя на плоской равнине, а именно такое место и выбрал Дарий для битвы, мог легко прорваться сквозь ряды вражеского войска и разнести его в клочья. Вслед за этим в атаку перешла бы персидская конница, которая должна была ворваться в смешавшийся строй фаланги и посеять хаос в оборонительных линиях македонян. Однако, как рассказывает Диодор, именно этого Александр и ждал от Дария, поэтому он проявил изобретательность и заранее приготовил контрмеры.

Колесницы галопом помчались вперед, вселяя ужас в ряды македонян… Однако, как только царь [Александр] подал команду, воины фаланги ударили копьями в свои щиты с таким шумом, что это напугало лошадей, которые влекли вражеские колесницы, и они повернули на свои собственные ряды… Раны, наносимые косами, были кошмарны, они разрезали персов на куски, люди падали, и их головы катались по земле со все еще открытыми глазами, с лицами, искаженными от ужаса.

Персидская конница смешалась, а те всадники, которые все же достигли вражеских боевых порядков, оказались на копьях македонской фаланги. Центру персидской пехоты пришлось расступиться, чтобы пропустить мчавшиеся колесницы и отступавшую конницу. И тогда кавалерия Александра нанесла удар в образовавшуюся брешь, а следом за кавалерией двинулась стена фаланги. Вновь, как и в сражении на Иссе, македонские пешие воины начали истребление врага. И хотя кровопролитное сражение продолжалось почти весь день, Александру уже удалось установить контроль за происходящим на поле битвы, и в конце концов персы потерпели сокрушительное поражение. Почти двухсоттысячная армия была полностью разгромлена, остатки в беспорядке бежали. Отметим, что македоняне потеряли менее 5000 человек. Таким образом, сражение при Гавгамелах стало величайшим сражением, которое дал Александр Македонский, его также считают одной из решающих битв в истории военного искусства.

Дарию III вновь удалось бежать с поля сражения, спасая собственную жизнь, однако теперь, несмотря на все его надежды, огромная персидская армия прекратила свое существование, и путь в сердце Персидской державы был открыт. Разграбив вражеский лагерь и захватив город Гавгаме-лы, македоняне стремительно двинулись на юг в Междуречье, и уже через три недели столица сатрапии — древний Вавилон — сдалась на милость победителя. Следуя в русле своей известной политики, Александр помиловал город, а персидского полководца Мазавса поставил правителем. Еще через два месяца македонская армия захватила первый собственно персидский город. Это были Сузы, находившиеся примерно в 250 километрах к востоку от Вавилона. И вновь город сдался без боя, поэтому остался невредимым, а командиру его гарнизона Абулиту была сохранена не только жизнь, но и власть.

Именно в Сузах Александр в конце концов решил оставить значительно поредевшую к тому времени семью Дария III. За несколько месяцев до описываемых событий жена Дария умерла при родах, а ее новорожденный сын также вскоре умер. Диодор рассказывает, что мать персидского царя и две его юные дочери, Статира и Дрипета, были оставлены в Сузах; к ним приставили греческих воспитателей, получивших указание дать девочкам то воспитание, которое получали знатные гречанки. Практически сразу же, нигде не задерживаясь, Александр направился к Персеполю — столице персидского государства, располагавшейся в 600 километрах к юго-востоку. Стремительно передвигаясь по территории Персии, Александр нигде не встречал никакого сопротивления. Впервые он столкнулся с ним лишь в Персеполе. Защитники города удерживали позиции в течение десяти дней, однако 30 января 330 г. до н. э. Александр захватил древнюю столицу персидских царей и в наказание подверг страшному разорению, а сам поселился во дворце Дария. А Дарий в это время бежал в свою столицу Экбатаны, находившуюся в 700 километрах на северо-восток, и там пытался набрать новую армию.

Александр оставался в Персеполе на протяжении четырех месяцев. Здесь он предложил персидским аристократам, до той поры сохранявшим верность своему царю, перейти на сторону македонян. Некоторые откликнулись на его призыв, однако большинство отказалось. После этого, несмотря на то что война была далека от окончания, Александр провозгласил себя новым персидским царем. Наконец в июне он двинулся на Экбатаны — современный город Хамадан на севере Ирана. Здесь он надеялся в последнем решающем сражении завершить боевые действия, но настоящий царь Персии Дарий не стал его дожидаться и со всей своей армией отступил на восток в крупную провинцию Бактрию. Александр, по всей видимости, мечтал захватить Дария живым, но его надеждам не суждено было сбыться: в середине июля он получил известие, что Дарий погиб от рук собственных придворных, а его полководец Бесс провозгласил себя царем Персии и решил продолжать войну.