Чтение онлайн

Зар откусывает пол-гренки, топит ее в большом глотке кофе.

Чтобы изменить житье-бытье, надо разобраться, чего ты на самом деле хочешь. Не мешало бы к Борьке в Москву смотаться, посоветоваться. По телефону – не то. Пожить бы у него денька три, пивка попить, старое помянуть. Борька наверняка что-нибудь толковое присоветует. Он – настоящий друг. Немало вместе пережили. Как-то просидели три месяца на блокпосте под Хасавюртом без единого выстрела. Зубами от напряжения скрежетали. Спасло сильное желание выжить. Да еще вера в окончательную победу.

Борька – безногий. Таким он с войны вернулся. Ему особая судьба уготована. Была у него своя трудность (другие бедой назвали бы, но для реального мужика вернее сказать: трудность), и Борька с ней отменно справился. Поступил в вуз, занят в общественной организации, работа есть. По горам ему не лазить, но и годы прожитые Борька не станет на бумаге складывать, льготы высчитывать. А ты, мужик здоровенный, а раскисаешь? Тьфу!

Мать присела на край стула. Не поднимая на нее взгляда, Зар принялся усердно намазывать гренку.

– А мне сон снился, – вспомнила вдруг мать. – Символический. Слышишь?

– Угу, – отозвался Зар.

– Интересный такой сон. Хотя и кошмарный. Какое-то чудо-юдо пакостное ко мне прицепилось. Мужик – не мужик. Здоровенный, черный, а вместо лица – пятно. Представляешь?

Матери после того, как забеременела, то и дело снятся «интересные, кошмарные» сны.

– Представь себе, – продолжала она. – Это чудо-юдо поганое Мишку маленького хотело забрать. Прям как в ужастике каком. – Мать бережно погладила живот. – Так я знаешь что? Решила драться с ним, с этим чудом-юдом. Да только под рукой ничего нет. Ну, не полезу же я с кулаками на огроменного мужика! Ни сбежать не могу, ни отвернуться: а вдруг, думаю, он сзади набросится? Тогда стала заговаривать его: зачем, мол, тебе ребеночек, он еще не родился даже. А сама себе потихонечку назад отступаю.

– Ну, и? – Зар размазал по куску гренки креветочное масло. Оно начало таять, стало похожим на краску, подошедшую олифой.

– А поганец меня не слушает. Он сам хитрый. Говорит: дай ребенка, я знаю, что с ним делать. Я ему: не дам. А он: нет, дашь. И наступает. И вдруг на всю стену дверь распахивается, и парнишка молодой выходит. Светловолосый такой, чем-то на тебя похожий, но вроде как и не ты… За ним яркий свет. Парень руки к небу. Вижу, в одной то ли меч, то ли сабля, а в другой… – Она прервалась, посмотрела на Зара большими, удивленными глазами, такими же голубыми, как у него самого.

– Что в другой-то?

– А в другой… книга.

– Не… – покачал головой Зар. – Это точно не я был.

Такие сны мать всегда символическими называет. Всякий раз в деталях пересказывает. Если тут же не дать убедительное опровержение, потом аргументами замучает.

– Сон-то добрый, – уверенно заключила мать. – Чудо-юдо удрало. Стало быть, добро победило. Только вот свет меня смущает, такое яркий был, как от… сильного пожара.

Мать задумалась на минуту, а потом вдруг переменила тему.

– Слушай, Назар, шел бы к Ивану, а? Давно ведь тебя зовет. Поработаешь сначала каким-нибудь помощником или курьером, а погодя, когда освоишься с их делами, менеджером тебя сделает.

– Только проблем создам, – пробурчал Зар. – Сама знаешь, не мое это.

– Ага, стало быть, менеджером не твое, а пожарным – твое? Что за радость по балконам лазить, дым глотать?

Зару этот разговор не нравился. Он быстро допил остаток кофе, окончательно потерявшего вкус.

– К концу недели в общагу перейду, – заявил, вставая и отворачиваясь. – Пора комнату готовить под детскую. Мишке жилплощадь нужна.

Мишкой будущего Зарова брата мать собиралась назвать в честь своего любимого Лермонтова, так же, как и Зару дала имя Назар в честь узбекского поэта Усмана Насыра: две его книги, «Сердце» и «Моя любовь» с выцветшими автографами, когда-то привезенные дедом из Ташкента, хранились в ее личной библиотечке.

– Да как же ты в общежитии-то? – всплеснула руками мать. – Не спешил бы, сынок. Места всем хватит. Иван тебя уважает. Да и Мишка, пока маленький, все равно возле меня будет.

– Нет, по любому съеду, – отмахнулся Зар. – Нечего вам мешать. Да и надоело туда-сюда через весь город мотаться.

Но идея о переходе в общагу пожарки только головной боли прибавила. Что, собственно, это изменит? Придумал бы лучше себе занятие по душе. Но ничего путного в голову не лезло.

Зар посмотрел на часы – шесть двадцать одна. Вошел в свою комнату, на минуту застыл перед зеркалом. На лице тень, брови сошлись над переносицей, губы плотно сжаты. Нет, таким он себе не нравится. И вот еще ерунда: над ушами появились завитки. Значит, пора стричься, еще неделя, и Петрович замечание сделает.

Зар пригладил волнистые, пшеничного цвета волосы, внимательно посмотрел в глаза. В их глубокой синеве заиграли искорки, и тень сошла с лица. Теперь оно выглядело почти беззаботным.

Значит так, – сказал он себе. – Завтра после смены – разведка боем. Приедешь домой, поставишь скутер в гараж – и чеши в город. Сперва прошвырнись по Невскому. Затем двигай в Гостиный двор. Гляди в оба, не зевай. Плакаты, объявления, битборды, люди, идеи всякие-разные… Все подмечай, на все обращай внимание. Можешь наведаться на Московский вокзал. Там народу – тьма, значит, и идей валом. Держи ухо востро, нос – по ветру. Помни: если будешь внимательным, наверняка не пропустишь важный знак или человека, который тебя сориентирует куда надо. Да-да, именно так оно и будет. Завтра тебя ждет сюрприз, братец! А пока нечего загадывать и голову ломать. Никогда не знаешь, с чего она начинается – новая жизнь.

От этих мыслей Зару стало весело. Решительным движением он стащил спортивный костюм, натянул джинсы и черную футболку. Положил в карман ключи от гаража и скутера с брелоком-фонариком. Затем кое-как заправил постель, захлопнул дверцу шкафа. Снова на мгновение застыл у зеркала, еще раз глянул себе в глаза и наткнулся на взгляд человека, одержимого маниакальной идеей.

– Эй, расслабься, – сказал он.

Воинственное выражение на лице сменилось уверенно-насмешливым.

Подмигнув двойнику, Зар накинул джинсовую куртку и вышел.

Зайдя на кухню, схватил со стола сверток. Мать трясла в руках трехлитровую бутыль, наполненный пеной.

– Береги себя, – сказала она, не оборачиваясь.

Зар шагнул к ней, чмокнул в плечо и, бросив «бай-бай!», выскользнул в прихожую.

Очутившись на лестничной площадке, Зар с облегчением вздохнул. Наконец, свобода!

Сваливать – и как можно скорее, решил он. Хорошо бы съехать не в конце недели, а прямо завтра. Или послезавтра. Хватит зацикливаться на дурацких фантазиях.