Чтение онлайн

Девушка выразительно посмотрела на деда, кивнула и, прикрыв глаза, стала пить маленькими глотками.

Зар все не уходил, медлил, он невольно засмотрелся на девушку. Ее черные волосы едва достигали плеч. По мере того, как она запрокидывала голову, они скользили, переливались, отражая блики огня.

– Во имя Ахурамазды, – повторил старик, сверкнув выпуклыми глазами, и Зару почему-то тоже захотелось произнести эти странные слова.

Он почувствовал, как по телу разливается тепло. «Девчонка очень даже ничего», – подумалось ему. И впрямь, что-то озорное и одновременно неуловимо грациозное было в ее профиле. «Сколько ей? Двадцать три? Двадцать пять?».

– Любопытная форма у вас, – заметил старик. – В наше время пожарные носили другой фасон.

«А что мне до вашего времени?» – подумал Зар. Но уже прежнего раздражения не было. Странное дело: и с чего это он вдруг раскипятился? Самолюбие задето? Ну, неприятность случилась. Ляпсус, как сказал этот старик. С кем не бывает? Зато ведь нашелся кто-то, кто вытащил тебя и приволок сюда. Видно, это какой-то отдельный зал музея. Ну, и правильно. Зачем скорую вызывать? Крови-то нет. И ожогов. Бывало и раньше: кого-нибудь треснет рухнувшей балкой, видишь, все вроде в порядке с товарищем, до того, как чем врач спасательного отряда или скорая прибудут, усадишь в машину – и все дела. Реальный мужик, он не любит, когда с ним доктора возятся и со всех сторон обхаживают из-за царапины или синяка. Так и сейчас: нет ни ожогов, ни крови, ни переломов. Отлежался пять минут – и вперед.

– У вас тоже рясы здоровские, – отозвался Зар. – Наверняка посетители в восторге. – Зар дружелюбно хохотнул. Почувствовал, что к нему возвращаются силы и, как ни странно, настроение. – Ну, ладно, пора мне. За молоко спасибо, хоть я и не пью его. Так как отсюда на улицу-то выбраться?

Он увидел под самым потолком маленькую амбразуру. Свет огня высвечивал падающие за ней струйки воды. Вдали темнело ночное небо.

Опа! Это что же выходит, он без памяти весь день провалялся, что ли? Зар тряхнул головой. Как же, встал бы ты на ноги после такого! Да нет, такого никак быть не может. И все-таки на дворе ночь. А ведь только что утро было…

Зар оттянул рукав, посмотрел на часы. Девять двадцать две. Утра или вечера?

Стоп! Дождь и ночное небо за окошком – это, скорее всего, имитация! Как и многое другое в этом музее. Если так, то все становится на свои места.

Найдя ответ, Зар перестал интересоваться увиденным и двинулся к перестенку.

Его стало покачивать, как от стопки водки натощак. Нахлынула лавина положительных чувств. Захотелось пошуметь. Чтобы не демонстрировать незнакомцам неожиданной перемены настроения, Зар постарался сделать серьезное лицо.

Тут пришло новое открытие: стены в помещении могкт оказаться голограммой. Они не помеха, чтобы выйти. Странное, конечно, дело, но почему бы и нет? На дворе все-таки двадцать первый век. Современные технологии могут что угодно. Наверняка, в этом музее все поддельное.

– Хитро! К чему выход, если можно прямиком в стену? – огласил он догадку. – Слушай, уважаемый… как бишь тебя? Я верно говорю?

Он подмигнул молодому бородачу, подошел к стене, изготовился, собираясь толкнуть плечом. Затея казалась до чертиков забавной, Зара разбирал смех.

«Молоко виновато, – подумал он. – А может, я кислороду в "акваланге" надышался?»

Он обернулся и дружелюбно сообщил:

– А я вас, ребята, сперва за попов принял.

Не сдержавшись, он прыснул. Девчонка подхватила смех. По залу разнеслось дружное эхо.

– Кажется, немного переборщил, – донесся откуда-то голос старика.

– Все, все… Ухожу! – объявил Зар, и тут вспомнил, что шлем и фонарь по-прежнему лежат на полу. Продолжая давиться смехом, он подобрал их. Подмигнул хохочущей девчонке и сквозь смех пожаловался: – Там ребята наверняка уже все потушили, так что самое неинтересное осталось. Ха-ха!.. Проливка мест горения, так это называется. Охо-хо!.. Это чтобы пожар не мог снова начаться. Скучное дело… Ну да ладно, я пошел. ушибся о твердую поверхность и едва удержался, чтобы не упасть назад. Надо же, обманулся! Однако, это его нисколько не расстроило, а напротив, развеселило еще больше. Он закатился так, что из глаз брызнули слезы, а в животе заныло. Схватившись рукой за стену, он стал ждать, пока пройдет приступ, дергаясь при этом всем телом и слушая, как за спиной звонким эхом вторит Елена.

«Да ведь я хмельной в стельку, – ворочалось в голове. – Напоили какой-то хренью… И меня, и девчонку».

Интересно, а зачем им это? – поинтересовался внутренний голос.

«А чтоб я тут остался?» – догадался Зар.

Точно! – подтвердил голос.

«Да бред это! – возразил Зар. – Они меня не смогут остановить. Вот возьму и уйду. Им со мной не сладить. Сейчас, только вот трясти перестанет».

Мало-помалу смех унялся. Девчонка тоже успокоилась и судорожно вздохнула. Зар пьяно оттолкнулся от стены.

– Ну, бывайте, уважаемые! – сказал он, смахнув слезу.

Старик со Сраошем расступились. Бросив прощальную улыбку Елене, Зар прошел за простенок, свернул в темноту.

Понадобилось включить фонарь. Помещение было узким и длинным. Зар поводил лучом по стенам. В конце высветилась арочная дверь. Подойдя, он толкнул ее коленом. Дверь распахнулась. Пахнуло свежестью, и луч уперся в стену мелкого дождя. Впереди было много темного пространства, заполненного бесчисленным количеством падающих капель.

Выключив фонарь, Зар, все еще улыбаясь, всмотрелся в густой сумрак. Вдали, на фоне темно-серого неба едва заметно выделялись холмы с уплощенными вершинами. От порога до холмов пролегала степь, покрытая то ли кустарниками, то ли пучками высокой травы – в сумраке трудно было разобрать.

«Нет, это не имитация, – подумал Зар. – Такое разве сымитрируешь?»

Он почувствовал, как улыбка сама собой сползает с лица.

Зар снова включил фонарь, посветил под ноги. Трава возле порога была вытоптана, дождь размыл это плешивое пятно. В грязи виднелся одинокий след, заполненный водой.

Смешливость прошла окончательно. В голове стало ясно. Опьянение оказалось другого рода, чем то, что бывает от спиртного.

Зар резко вдохнул и так же резко выдохнул. Он почувствовал, что может без труда выстроить логическую цепочку между тем, что сейчас видит, и моментом, когда входил в подъезд горящего здания.

Первым делом он вспомнил о рации. Он повесил ее на пояс, когда выламывал дверь.

Зар отсоединил рацию.

– Товарищ капитан! Это Степанов. Прием.

В ответ – слабое потрескивание. Сейчас Зайцев, конечно, громыхнет на него сурово: куда, мол, делся? Какого хрена не на боевом посту? Но рация молчала.

– Товарищ капитан! – снова позвал Зар, вглядываясь в темные холмы.

Местность вокруг мало походила на улицу Потемкина, где стоял музей.

– За город вывезли, гады, – процедил он сквозть зубы.

Рация молчала. Но дело было не только в ней. Непривычная вокруг природа, да и воздух теплый не по-осеннему. Все это чертовски озадачивало.

Неожиданно в рации затрещало.

– Алло! – в надежде выдохнул Зар.

– Говна полкило! – отчетливо произнес незнакомый женский голос.