Чтение онлайн

Выбежав во двор, Зар несколько раз глубоко вдохнул. Утренняя хандра стала рассеиваться.

Свежий воздух умыл лицо, забрался за распахнутый ворот куртки. Зар пошагал к гаражу.

Через пять минут колеса «Хонды» рассекали надвое мелкие лужи. Легкое внутреннее существо Зара рвалось вперед из телесной оболочки и неслось навстречу зарождающемуся дню. Время не ждет!

2

Как попадают в пожарные? Кто как. Одни – на спор; другие – случайно; третьи – следуя традиции династии; кто-то – по рекомендации и так далее. Зар в пожарные попал сознательно и планомерно, по собственному выбору. Начало этому было положено еще в школе.

Учился он с интересом до тех пор, пока не увлекся японской борьбой айкидо. После первой же тренировки тяга к наукам превратилась в пар, и учеба отошла на второй план. Временами Зар ее совсем забрасывал, особенно в те недели, когда усиленно готовился к соревнованиям. Тренировки не проходили напрасно: силы и мастерство с каждым днем умножались. Зара неудержимо влекло к победе. Он грезил ею днем и ночью, стремился достичь любой ценой. Уже в девятом классе на секции равных ему не было, а он все равно рвал жилы. Тренер Василь Василич, маленький, худой и носатый, прозванный ребятами Фазаном, приветствовал такое отчаянное рвение. Он и сам отличался непреклонностью, а от Зара требовал еще большего. Зар готов был терпеть все притязания и с достоинством выполнял растущие требования. Среди приятелей он завоевывал все больший авторитет, и мало-помалу стал проявлять качества лидера – руководил разминками, проводил теоретические занятия в младших группах. Но в один роковой день, а именно семнадцатого ноября две тысячи первого, все внезапно закончилось. Зар остановил двух типов, грубо цеплявшихся к девчонке из соседнего дома. Парни решительно запротестовали против такого поворота событий, и потому пришлось их немного привести в чувство. В результате оба оказались прилично помятыми. Вечером того же дня, когда Зар возвращался с тренировки, его подкараулила шайка. Схватка была короткой и кровавой: ткнули в живот раскладным ножом, зацепили артерию. До квартиры он дополз сам и лишь тогда позволил себе отключиться. Рана оказалась серьезной и осложнилась перитонитом. Доктора потом трижды кромсали. Зар провалялся в больнице пять месяцев и пропустил все соревнования, к которым готовился полгода.

По стечению обстоятельств он оказался в одной палате с Николаем Петровичем Галушко, пожарным в третьем поколении.

В ту пору Петровичу едва перевалило за сорок, он был крепок и жизнерадостен, и внешность у него, с точки зрения Зара, соответствовала образу пожарного: голова крупная и курчавая, щеки красные, почти пунцовые, а глаза – как сверла. Во время тушения пожара в жилом дома он упал со второго этажа и угодил на бетонную урну. От удара лопнула селезенка, и ее пришлось удалить, однако живчик Петрович не только не упал духом, но и как мог веселил и поддерживал своего юного соседа. И оказался он первым реальным мужиком, с которым Зару посчастливилось сдружиться. Реальным – в полном смысле слова.

До этого он толком не знал, что такое мужественность и мужская дружба. Судил о них по нескольким мужикам. Среди них был и отец – неизменно пьяный, пивший в долг, по-бабски истеричный, трусливый и безвольный. Другим представителем сильного пола, которого Зар хорошо знал, был Фазан – самовлюбленный деспот. Внешностью и повадками он вполне соответствовал своей кличке. Умел Фазан куда меньше, чем мог наплести, а небылицы изо дня в день повторял одни и те же. Еще тогда, в четырнадцать лет, Зар превосходил его в силе, а чтобы преуспеть в теории айкидо, ему довелось перелопатить кучу руководств и инструкций. Были также учителя по физкультуре и трудовому обучению, да еще дядя Жора – брат матери, и дядя Витя – сосед по площадке. Из всех этих дядь в сознании парня сложился образ усталого диванного существа, и стать похожим на него Зар не желал.

Тем мужественнее и героичнее казался на их фоне Петрович.

Койки стояли рядом. Зар выпытывал, а Петрович без устали травил байки о жизни пожарных. Лицо Петровича, – мясистое и красное от пожаров, – редко покидала добродушная улыбка, и рассказывал он так живо, что хотелось вскочить с койки и мчаться тушить пожары.

Из-за травмы Зару пришлось остаться в девятом классе на второй год. Он вернулся в секцию, только, несмотря на претензии Фазана, уже не проявлял прежнего рвения. Теперь чемпионство казалось бессмысленным. Зар общался с Петровичем, наведывался в часть, помогал ремонтировать оборудование, а по вечерам кое-как выполнял домашние задания.

Через пять месяцев по окончании школы Зара призвали в армию. После учебки направили в Ханкалу, затем распределили в часть за Хасавюртом, оттуда на блокпост, где судьба предоставила возможность испытать психику. Там Зар и познакомился с Борькой. Война подходила к концу, боев практически не было, зато случались обстрелы, в том числе и минометные, в одном из которых Борька потерял ноги. Еще Зар некоторое время служил в Кизляре и дважды участвовал в операциях по задержанию боевиков.

Вернувшись из Чечни, несмотря на протесты матери, он исполнил свою давнюю мечту, – подал заявление, и на следующий же день был принят на работу в пожарную часть – ту самую, где служил командиром отделения чуть поседевший, но такой же бодрый и неунывающий Петрович.

После боевого крещения (на пожаре дома по Трамвайной) его поставили подствольщиком, а спустя три месяца Зар умело маневрировал стволом, бросаясь в самое пекло и удивляя новых товарищей. Еще через пару месяцев стал чемпионом городских соревнований по газодымозащитной службе, а со второго года работы его стали направлять в разведку пожара. Тут Зар проявил себя безупречным бойцом: дважды отличился на пожарах второй категории сложности, причем оба раза об этом сообщали в городских газетах. Начальник караула предлагал направление в Воронежское пожарно-техническое, а затем и в Питерский противопожарный университет, но что-то сдерживало, и Зар отвечал: «Сперва опыта наберусь, товарищ капитан». С другой стороны налегал Петрович: «Иди, учись, ты ж башковитый пацан», – но Зар только отшучивался.

А сегодня ему вдруг стало совершенно ясно: с пожарным делом придется расстаться, и жизнь надо решительно изменить.

Зар свернул с Кубинской и поехал по переулку, огибая лужи. Через две минуты он уже въезжал в ворота части. Подрулил к стоянке, примыкавшей к плацу, остановил скутер у кромки газона.

Облака на небе рассеялись. Мокрая от ночного дождя трава заблестела на солнце.

Надев шлем на руку, Зар направился к зданию пожарного депо.

Дверь распахнулась перед самым носом. Навстречу вразвалку вышел старший пожарный Рябуха. В руках у него было ведро, – в сравнении с Рябухой оно казалось игрушечным.

– Будь здоров, герой, – кивнул Рябуха.

– Привет, Михалыч. Ну, как оно?

– А-а… – Рябуха махнул рукой. – За ночь два вторых и несколько ложных. Семь раз Сашке продул. Достали уже все. Ну их к бесу… Там тебя это… Петрович разыскивает. – Он подмигнул и поковылял дальше.

Зар привычно шагнул в коридор, вдохнул знакомый запах – краска, машинное масло, пенообразователи. Свернул в раздевалку.

Маленький, коренастый Леня Зуев и худой рыжий Кравцов были уже здесь. Эти двое всегда первыми приходят. Зар кивнул.

– Привет, пацаны!

Они – друзья, с ними не раз приходилось работать в одной связке, плечом к плечу.

– Ба! – Ленька расплылся в улыбке. – Лучший из лучших!

Ленька вынул из красного шкафчика сверток, протянул Зару: новая спецовка.

– Держи,– сказал Ленька. – Кладовщица в отпуск ушла, я за тебя расписался. Обновишь?

Обновить – значит потоптаться. Чти пожарный ритуал! Зар ко всяким суевериям относился скептически, но демонстрировать пренебрежение, особенно перед товарищами, не любил. Даже в таком неровном настроении, как сейчас.

Бросил сверток на пол, наступил обеими ногами и глянул на приятелей: ну как, довольны? Ленька с Кравцовым довольно улыбались.

В эту минуту в раздевалку, запыхавшись, влетел Петрович, за ним Гудин. Помещение наполнилось запахом курева. У Петровича лукавая усмешка, глаза-буравчики выискивают жертву. Гудин с трудом прячет усмешку – он вообще любитель посмеяться.

– Ага, вот ты где! – загремел Петрович. – Ну, что, Степанов? Уже в курсе?

– Насчет чего? – не понял Зар.

– Когда обмывать-то будем? – подмигнул Гудин.